Притча о молитве фарисея и мытаря

Полное описание: Притча о молитве фарисея и мытаря - в детальных подробностях для наших читателей.

Притчи и поучения о молитве

Молитва Господня

Как-то Господь молился в одном месте, и когда Он закончил молитву, ученик сказал Ему: «Господи! научи нас молиться». И Господь дал Своим ученикам молитву, которая является образцом молитвы для каждого христианина.

Он сказал им: «Когда молитесь, говорите:

Отче наш, Иже еси на небесех!

Да святится имя Твое.

Да приидет Царствие Твое.

Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь.

И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим.

И не введи нас во искушение.

Но избави нас от лукавого.

Яко Твое есть Царство, и сила, и слава Отца, и Сына, и Святаго Духа ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Неотступность в молитве

Иисус Христос учит нас называть Бога своим Отцом. Он говорит, что Бог заботится о нас как о Своих детях, если мы обращаемся к Нему. Он учит: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Если даже вы, будучи злыми, даете детям вашим те блага, которые они у вас просят, то тем более Отец Небесный даст Святого Духа просящим у Него» (см.: Лк 11, 1–13).

Желая показать ученикам, что следует всегда молиться и не унывать, Господь рассказал им такую притчу: «В одном городе был судья, который не боялся Бога и не стыдился людей. В том же городе жила вдова, которая постоянно ходила к нему и просила защитить ее от обидчиков. Долгое время судья отказывал ей, но наконец сказал себе: “Пусть я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но так как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне”» (см.: Лк 18, 1–8).

Господь спросил: «Слышите, что сказал несправедливый судья? Так неужели Бог не защитит людей, которые неотступно взывают к Нему!»

Притча о мытаре и фарисее

Бог внимает молитве смиренной, а не самолюбивой и гордой. Некоторым людям, которые гордились своим благочестием и с презрением относились к другим, Господь рассказал такую притчу:

«Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: “Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, грешники, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю”. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо, но только повторял: “Боже! будь милостив ко мне грешнику!” Говорю вам, что этот человек ушел домой более оправданным перед Богом, чем первый. Потому что каждый, возвышающий себя, будет унижен, а унижающий себя возвысится» (см.: Лк 18, 9–14).

Третья Пасха

Иисус говорит Своим ученикам о Своем пришествии на суд и о временных скорбях и бедствиях, имеющих посетить пред тем всю землю, а так же и Его учеников. Теперь Он говорит им, как они должны приготовляться к этому времени, чтобы встретить его с мужеством и радостью. Это Он излагает в двух следующих одна за другою притчах, из коих первая говорит о неустанной, а вторая о смиренной молитве.

Притча о неправедном судье

К притче о мытаре и фарисее

Моление мытарево

«Воскресное чтение», 1818

Мытарь издалеча стоя, не хотяше ни очию возвести на небо, но бияше перси своя, глаголя: Боже, милостив буди мне, грешнику (18:13). Почему такое моление Мытаря было приятно Богу? Потому что оно принесено было в духе истинного покаяния, с сердцем сокрушенным и смиренным. Все это можно видеть в каждой черте сего моления.

1. Мытарь становится на молитву вдалеке от святилища. Он не почитает себя достойным стать в ряду прочих, а избирает место позади всех. Пусть другие идут мимо него и указывают на него как на известного всем грешника. Никто не обвинит его более, как он винит сам себя. Теперь не скрывать грехи свои пришел он, а открыть их пред Богом; и много ли значит, если люди будут смотреть на него как на грешника?

2. Кающийся мытарь не смеет взирать на небо и очи преклоняет долу. Кого стыдится он? Не столько людей, сколько самого себя. Если внешние очи его склонены к земле, то внутренние погружены во глубину сердцам здесь видят все безобразие и мерзость грехов. Как же подняться очам его к небу? Чистота неба еще более откроет нечистоты души грешника; свет солнечный не разгонит внутренней тьмы его, а еще более даст почувствовать ему, как далек он от благодатного Света Божия. Притом, и не подъемля очей к жилищу Славы Божией, мытарь, сознающий грехи свои, чувствует, что он весь открыт пред всевидящим оком Божиим, сознает даже, что взор вечной правды и святости теперь особенно остановился на нем и как бы жжет душу его; не потому ли кающийся и не смеет поднять очей к небу, чтобы не встретить ему здесь гневного взора небесного правосудия? Грешник, весь занятый чувством грехов своих, хотел бы теперь не видеть самого себя. Но он не может не чувствовать самого себя. Потому

3. Бьет себя в грудь. Здесь, в сердце, чувствует мытарь мучения своей совести; здесь преимущественно отзывается болезнь души его. Что ж, не хочет ли он внешними ударами в грудь заглушить внутреннюю скорбь свою? Нет! Он хочет более сокрушить сердце свое, хочет заставить его еще сильнее сознать свое бедствие от грехов. Так свойственно поступать тем, которые во всей силе чувствуют свое бедственное состояние и в этом бедствии обвиняют одних самих себя. Это можно было бы почитать даже выражением отчаяния, если бы мы не слышали из уст мытаря следующей молитвы:

4. Боже, милостив буди мне грешнику. Ничем не извиняет себя мытарь; ничем не умаляет тяжести грехов своих. Не говорит: призри, Боже, на мои слабости, на соблазны и льстивые искушения, окружившие меня в жизни, среди которых никто не может остаться невинным. Не говорит итак: помяни, Господи, мои милостыни и жертвы, и я иногда вместе с другими совершал повеленное Твоим законом. Одно говорит: я грешник – помилуй меня! Я грешник – и только! Более ничего не вижу в себе, нет доброго во мне, нет ничего, за что бы ожидать мне пощады. Прибегаю к Твоему бесконечному милосердию: оно одно может спасти меня. Боже! Будь ко мне милостив. По велицей милости Твоей помилуй мя, по множеству щедрот Твоих очисти беззакония моя. Бесконечная благость Твоя да победит бесчисленные грехи мои!

Почему молитва фарисея была отринута, а молитва мытаря принята

Свт. Филарет, митр. Московский. Из Слова в Неделю мытаря и фарисея

Фарисей став, сице в себе моляшеся: Боже, хвалу Тебе воздаю.

Кажется, это не худая молитва. Фарисей молится в себе, то есть внутренне, мысленно, сердечно; это лучше некоторых из нас, которых уста произносят молитву, а сердце ее не чувствует, и мысль нередко уклоняется от нее к посторонним предметам, или которые слушают церковное чтение и пение ухом телесным, но не отверзают глубоким вниманием слуха внутреннего и не одушевляются духом молитвы. По таким расположениям надлежит опасаться, чтобы нам не остаться более чуждыми оправдания, нежели неоправданный фарисей.

Читайте так же:  Молитвы на всякую немощь

Фарисей воздает хвалу Богу, и это лучше некоторых из нас, которые в молитве помышляют более о том, что нужно им, нежели о том, что угодно Богу, которые, как алчущие наследия отеческого, а не любви дети, приходят в дом Отца Небесного, чтобы просить себе нужного и ненужного, полезного и неполезного, а не для того, чтобы созерцать Его совершенства, чтобы исповедывать Его премудрость, благость, провидение, помощь, благодеяния, чтобы вкушать от Его любви и благодати и приносить Ему свою любовь, благодарность, хвалу и славу.

Фарисей – человек не без подвигов и не без добрых дел. Пощуся, говорит он, двукраты в субботу, десятину даю всего, елико притяжу. Поститься два дня в неделю закон ветхозаветной церкви не предписывал; это был пост, введенный частным преданием и добровольно принятый фарисеем; из чего можно заключать, что тем паче неопустительно наблюдал он посты законные. Давать десятину, то есть десятую долю от стада, от произведений земли, от годового дохода церкви, ее служителям и нищим предписывал закон, впрочем, не тщательно исполняемый в последние времена ветхозаветной церкви; фарисей, дававший десятину от всякого приобретения, конечно, был ревнитель закона лучше многих – и, нельзя не признаться, лучше некоторых из нас, которые не только не налагают на себя добровольных постов, но и установленные Церковью посты или явно нарушают, или исполняют небрежно, изобретая пост роскошнее мясоястия, – которые не только десятой доли от своих приобретений не отделяют на церковь и ее служителей и на нищих, но и скудную на сие долю дают неохотно, как бы невольную дань, а не с радостью, как жертву Богу. Повторяю: надлежит опасаться, чтобы не остаться нам более чуждыми оправдания, нежели фарисей неоправданный.

Но как же он не оправдан? Тотчас увидите.

Фарисей став, еще в себе моляшеся: Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмь, якоже прочии человецы. Казалось бы, он хвалит Бога; но на самом деле превозносит самого себя. Хвала Богу служит у него только средством выражения того, как он доволен собою, что он лучше других. Посему нетрудно понять, может ли его молитва быть угодна Богу: это – кадило, из которого восходит не благоухание благоговения и умиления, а смрад гордости и тщеславия. Понятно, почему он не может быть оправдан: провозглашая себя лучшим других и беспорочным, он не только говорит, сам не зная что, как не сердцевед, но и очевидно говорит неправду; потому что лучше его знающий человеческую добродетель апостол свидетельствует: Аще рцем, яко греха не имамы, себе прельщаем и истины несть в нас ( 1Ин. 1:8 ).

Научимся из сего, как вообще не думать о себе высоко, так в особенности не высокомудрствовать в молитве. Что тебе заглядываться на свои ничтожные добродетели, когда надобно созерцать бесконечные совершенства Божии? Что тебе хвалить себя, когда надобно прославлять Бога? Если ты наслаждаешься сам собою, то, конечно, душа твоя не возжаждет к Богу; а потому и благодать Его не придет напоить тебя от тука дома Его потоком сладости Его.

Фарисей в молитве не только хвалил себя, но и порицал других. Несмь, якоже прочии человецы, хишницы, неправедницы, прелюбодее, или якоже сей мытарь. Сих слов не оправдает и человек незлобивый и кроткий, – как оправдает их Бог всеблагий, человеколюбивый, Которого щедроты на всех делех Его? Пред лицом Божиим ты умаляешь ближнего как порочного, как преступника; но Бог имеет его под Своим провидением и милует: итак, в твоем укорении ближнего не скрывается ли дерзновенное укорение Самого Бога, Который его милует? И какая тебе польза высматривать пороки ближнего? Ты не делаешься святым от того, что видишь его грешным; напротив того, твое око, которое Бог сотворил и паки хочет сотворить чистым, сам делаешь лукавым. Ты ставишь сего мытаря между хищниками и неправедниками; но, может быть, сей низкий в глазах твоих Закхей чрез час каким-нибудь способом поднимется выше, чтобы узреть Христа, и еще чрез час Христос о нем скажет: яко и сей сын Авраамль есть ( Лк. 19:9 ). Какими тогда глазами воззришь на того, которого теперь порицаешь?

Опасное искушение без нужды рассматривать недостатки и грехи других людей и прельщать себя мыслью, что мы не таковы, как они. Точно, это значит прельщать себя. Глумясь над пороками ближних, мы нарушаем заповедь любви к ближним, оскорбляем Бога, их милующего; оскверняем наш ум нечистыми представлениями; подвергаемся опасности быть порицателями невинных и даже будущих святых; смрадом нечистых воспоминаний растлеваем благоухание молитвы; немирною совестью восхищаем сердце наше от восхождения горе; и, конечно, не достигаем оправдания от Того, Который рек: не судите, да не судими будете.

Кто избавит нас от сего искушения? Кто нам покажет надежный способ достигнуть оправдания к молитве? Сей мытарь, толико презираемый фарисеем. Мытарю поручил сие Христос Спаситель в слове притчи.

Мытарь, издалеча стоя, не хотяше ни очию возвести на небо, но бияше перси своя, глаголя: Боже, милостив буди мне грешнику. Вот молитва, вследствие которой мытарь сниде оправдан в дом свой. Следственно, здесь есть и для нас образец молитвы, которая способна достигнуть оправдания.

Мытарь, вошед в церковь, стоит вдали, ближе к дверям храма, нежели к его внутренней святыне. Что сделаем мы по сему образцу? Станем ли тесниться в притворе, оставив церковь пустою? Сие не было бы сообразно ни с удобством, ни с порядком церковным. Кто может, поколику может, да подражает и видимому образцу оправданной мытаревой молитвы: всякий же да тщится постигнуть дух образа сего и оным одушевиться!

Что значит мытарево стояние вдали? Страх Божий пред святынею Божиею, чувствование своего недостоинства. И мы да стяжаем и да сохраним сии чувствования! О Боже святыни и славы! Тот, которого Ты оправдываешь, не дерзает приблизиться к святыне Твоей, – как же дерзаю я, достойный тысячекратного осуждения, входить во внутренность Твоего святилища, прикасаться к святыне Твоей, которой ангелы со страхом служат, приступать к таинствам Твоим, в которые ангелы желают проникнуть? Даруй мне страх и трепет и самоосуждение, да не осудит меня мое дерзновение.

Мытарь не хочет и очей возвести на небо. Что сие значит? Смирение. Итак, имей смирение в молитве – и будешь иметь молитву оправдывающую.

Мытарь биет себя в перси. Что сие значит? Сокрушение сердца о грехах и покаяние. Итак, имей и ты сии чувствования. Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит.

Что ознаменовалось видимыми образами молитвы мытаревой, то же выражают и слова: Боже, милостив буди мне грешнику. Мытарь не опирается на свои дела, подобно фарисею, но уповает на милосердие Божие. С биением себя в перси называя себя грешником, он чрез сие исповедует, что правосудие Божие требует добродетели и осуждает грех; что он, как грешник, признает себя достойным осуждения и уже чувствует свое осуждение; что желает избавиться от греха и вместе сознает свое бессилие избавиться от оного. Когда же вместе с сим просит у Бога милости, не представляя ни права, ни побуждения, то сим исповедует веру в бесконечное милосердие Божие и в благодать, по вере оправдывающую и спасающую грешника, возрождающую и воссозидающую человека на дела благая, да в них ходит.

Читайте так же:  Молитва Николаю Чудотворцу о помощи на здоровье

Таким образом, молитва мытаря есть молитва покаяния и смирения и вместе молитва веры и упования. С такою молитвою да входим в церковь и да пребываем в ней, да возглаголет милосердый Господь и нам, яко снидем оправданными в дом свой.

Слово в неделю о мытаре и фарисее

Кто из вас не помнит евангельской притчи, которую вы слышали сегодня, о мытаре и фарисее? Это такой известный евангельский рассказ Самого Господа Иисуса Христа, коротенький, ясный, запоминающийся. Несколькими словами обрисован и тип одного человека, и тип другого человека, двух людей, вошедших в храм. Не повторяю этого рассказа именно потому, что так он хорошо знаком каждому из вас. И стоит ли в сороковой (или даже больший) раз излагать содержание этой притчи?

Мне как-то в одном обществе очень верующих людей сказали, что евангельское чтение не нужно объяснять каждое воскресенье, потому что ведь одни и те же евангельские чтения читаются по воскресеньям. «Сколько воскресений в году – столько и евангельских чтений, и мы уже знаем все рассказы Евангелия, которые читаются по воскресеньям».

А другой был фарисей. У нас сейчас такие неправильные представления о фарисеях! Мы забыли о том, что фарисеи были самыми уважаемыми людьми в тогдашнем обществе, потому что это была особенная часть религиозного общества, жившая особенно строго, и поэтому обладавшая большими добродетелями. И таких добродетелей не был лишён и тот фарисей, о котором рассказывает сегодняшнее евангельское чтение. Мы узнаём об этом из перечисления добродетелей, которым занимался фарисей, стоя в храме.

А мытарь, зная, кто он и что он, молился Богу очень просто: «Боже, милостив буди мне, грешному!» А другой, фарисей, стоял и не молился, он всё перечислял свои добродетели: «Вот, Господи, какой я хороший: я два раза в неделю пощусь, я плачу десятину на церковь от своих доходов. Я исполнен добродетелей». Он совершенно не видит своих грехов. Он даже, оборачиваясь назад, осматриваясь, говорит: «Я совсем не как прочие люди. Не как вон тот мытарь, который там бьёт себя в грудь и молится. Я – вот кто!» И этот коротенький рассказ, притча, кончается так, что один ушёл оправданный Богом – этот самый мытарь, грешник, а другой, фарисей – совсем не грешник, исполнявший очень точно все предписания религиозного закона, ушёл осужденный.

В чём же смысл этого рассказа? Чему нас учит Спаситель? Смирению! Один был смиренный, а другой – исполнен самомнения, гордости, тщеславия. Он совершенно не был смиренным, а наоборот – гордым. Спаситель учит смирению, Спаситель – учитель смирения. Евангелие Христово – это Евангелие смирения. Это благовестие о смирении. Вся жизнь Спасителя была сплошным смирением! И смерть была таким же смирением – высшим. Смирение, смирение, смирение.

Так вот, позвольте вас спросить: мы с вами не забываем ли об этом, самом главном, о чём учит Христос? И мы с вами понимаем ли значение смирения в нашей духовной жизни, нашей религиозной жизни? Понимаем ли, почему смирение нас спасает? Если бы понимали, если бы чувствовали это, если бы знали это, если бы всегда имели это в уме, иначе бы, братья и сёстры о Христе, жили все мы, называющие себя христианами! Но вот это-то, самое главное, мы забываем.

Так почему же, однако, смирение полагается Христом Самим в основу жизни христианской? Почему смирение? Какое оно имеет значение само по себе, или, может быть, не только само по себе? Или даже и совсем не само по себе оно имеет такое спасительное для нас значение? Само по себе смирение не имеет никакого значения. Но дело в том, что смирение раскрывает в нас любовь. Смиренный человек обязательно будет любящим человеком. Он смиряет себя, страсти свои, корень которых – в себялюбии. И поэтому как только начинает подвизаться человек подвигом смирения, так он в себе этот корень себялюбия подрезает и уничтожает себялюбие. Раскрывается тогда в нём внутреннейшая духовная сущность – ядро, онтологическое ядро, если хотите, нашего существования, нашего существа: любовь, которой мы сообразны Самому Богу, ибо Бог есть любовь. Смирение служит тому, чтобы раскрылось самое главное в человеке, то, что нас роднит Самому Богу, в чём мы сообразны Самому Богу.

Как часто говорится: «Ну, нельзя же так смиряться! Надо же свою честь, свое достоинство как-то защищать! А это. несовместимо со смирением, которое вы нам предлагаете, которому вы, христиане, нас учите!» А вы подумайте, братья и сёстры, поставьте с одной стороны человека гордого, защищающего своё человеческое достоинство, и рядом с ним — человека любящего, смиренного. И сами посудите: кто больше имеет достоинства человеческого? В ком человеческое достоинство выражается отчетливее яснее, в ком оно виднее, в ком оно действительно есть: в одном или в другом? Потому что тот, кто возносит себя, возвышает себя сам, тот – будет унижен, как говорит нам Спаситель, а кто, наоборот, сам себя унижает, смиряет, тот оказывается возносимым, возвышаемым благодатию Божией, силою Божией, потому что так человек уподобляется Самому Богу, самому Христу, так сообразность наша Богу раскрывается в нас, становится действенней и действенней в любви и к Богу, и к людям. Братья и сёстры! Не будем забывать этих слов, которыми кончает сам Спаситель сегодняшнюю евангельскую притчу: «Всяк, возносяй себя сам, будет унижен, а унижающий себя – будет возвышен». Аминь.

Закон Божий

Предостерегая всех нас, чтобы мы не гордились, не хвалились, считая себя праведными и лучше других, но чтобы со смирением, видя свои грехи, сокрушались о них, никого не осуждая, потому что только смиренный человек возвышается душою к Богу, – Иисус Христос сказал следующую притчу.

Два человека вошли в храм помолиться. Один был фарисей, а другой мытарь.

Фарисей, став впереди, молился так: «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, беспутные, или как этот мытарь. Пощусь два раза в неделю. Жертвую десятую часть из всего, что приобретаю».

Мытарь же стоял вдали. Он не смел даже поднять глаз своих к небу, но, ударяя себя в грудь, говорил: «Боже, будь милостив ко мне грешнику!»

Видео (кликните для воспроизведения).

Иисус Христос сказал: «говорю вам, что мытарь пошел более оправданным в дом свой, нежели фарисей. Потому что всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится».

ПРИМЕЧАНИЕ: См. в Евангелии от Луки ( Лк.18:9–14 ).

Толкование Евангелия на каждый день года.
Неделя о мытаре и фарисее

Сказал Господь такую притчу: два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.

Два человека вошли в храм помолиться. Один фарисей, а другой мытарь. Два человека, два грешника с одной только разницей, что фарисей не видел себя грешником, а мытарь глубоко сознавал и переживал это. Фарисей стал на видном месте, посередине храма или перед самым алтарем, он – достойная личность в обществе и в Церкви, а мытарь, не смея пройти вперед, стал у самого порога, как сказано в Евангелии, вдали.

Читайте так же:  Молитва Матроне чтобы на работу взяли

Гордость фарисея и уверенность его в собственной праведности были таковы, что он искал первого места не только в глазах людей, но и перед Богом, и занимал лучшее место не только за обедами и собраниями, но и за молитвой. Одного этого достаточно, чтобы понять, какой страшной неправедностью поражен фарисей и как ослепил его грех. Грех ослепляет. «Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1, 8). Предел нечестия заключается в том, что мы, будучи лживыми, как свидетельствует слово Божие, считаем себя праведными, а «Пришедшего в мир грешныя спасти» представляем лживым (Сравн.1 Ин. 5, 10).

Обратим внимание на то, что о фарисее сказано: он молился сам в себе: «Боже, благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди». Святитель Феофан Затворник говорит, что наружно в Церкви все молятся истинными словами, теми, которые поются и читаются за богослужением, и все эти слова исполнены покаяния. Но Богу важнее, как молится каждый из нас сам в себе. Бог слушает более внимательно то, что сердце говорит, а не уста, то, что человек думает и чувствует во время молитвы. Язык может обманывать, но сердце не обманывает, оно показывает человека таким, каков он есть. Блаженный Максим Христа ради юродивый говорит: «Знай, что ни Бог не может тебя обмануть, ни ты Его». «Всяк крестится, да не всяк молится». Фарисей тот, кто «бородой Авраам, а делами – Хам».

Грешный человек пришел в храм, чтобы бесчестить других людей и похвалиться своими добрыми делами. Он не грабитель, не обидчик, не прелюбодей, как другие. Мало того! Он постится два раза в неделю и десятую часть из всего, что имеет, отдает на Церковь и нищим. Запомним, братья и сестры, с самого начала нашего пути к Великому Посту: пост и молитва, и добрые наши дела, оказывается, могут не приближать нас к Богу, а наоборот, удалять от Бога и от людей. Пост и молитва, и милостыня существуют для того, чтобы мы научились смирению и любви к Богу и человеку. Фарисей постился и давал милостыню, но он презирал и ненавидел других, надмевался и превозносился перед Богом. И вообще, зачем ему было в храм приходить, если Бог отправляет его домой ни с чем! Господь показывает ложное благочестие – то фарисейство, которое неистребимо в человечестве и живо до сих пор среди христиан. Оно – как высокое, до времени зеленое дерево, не имеющее плода и гнилое внутри.

Наше чувство греха, говорят святые отцы, зависит от нашей близости к Богу. Чувство греха – мера знания душою Бога. Святой Иоанн Предтеча, величайший из рожденных женами, исполняется страха при приближении Христа: «Я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его» (Мк. 1, 7). Когда пророк Исаия оказался в Божием присутствии в видении Господа, сидящего на Престоле, он осознал свою греховность: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами. – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6, 5). Когда апостолу Петру открылась в чудесной ловле рыб сила Божия, он припал к ногам Христа, умоляя: «Отойди от меня, Господи, ибо я человек грешный».

Из-за близости ко Христу апостол Павел мог называть себя первым из грешников. Эти слова повторяет святой Иоанн Златоуст и вся Церковь до скончания века, и каждый из нас, когда мы приступаем к таинству причащения Тела и Крови Христовых. Горе нам, если мы повторяем их одними устами.

Мы живем в мире, где все меньше чувство греха. Можно подумать, в »безгрешном обществе», у которого одна забота – чтобы был «безопасный грех». Современного человека уже не тревожит грех, его беспокоят последствия греха: болезни, катастрофы, войны, внутренняя пустота и отчаяние. Пока мы будем тратить все силы на то, чтобы победить последствия греха, пряча грех, пока мы не принесем его Богу в смиренном покаянии, последствия греха будут делать нашу жизнь все более несчастной.

Самое важное, что происходит сегодня в мире, это то, что люди теряют чувство греха. Например, древний грех прелюбодеяния воспринимается сейчас большинством – как выражение любви и свободы, и потому это вовсе не грех, а добродетель. Древний грех мужеложства – просто как иной стиль жизни. И если это не добродетель, то, по крайней мере, это уже как бы не безнравственно. Просто это – другое.

И еще две очевидных и существенных закономерности. Чем больше в мире греха, тем меньше грех ощущается как грех. И пока человек не начнет чувствовать, что грех – это грех, и что такое грех, он будет видеть других большими грешниками, чем он сам, он будет фарисеем.

И, наконец, самое главное, что мы должны запомнить сегодня навеки. Как бы ни был велик грех, есть нечто большее греха, это – Божия благодать. Божия благодать всегда больше греха, и потому апостол Павел говорит: «Верно слово и всякого приятия достойно, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, от которых я первый».

Кажется, безумие мира уже достигло предела. Но святые отцы говорят, что мы не видим тысячной доли зла, которое в мире, и точно так же тысячной доли любви Бога к миру. Мы знаем, что никогда зло не одолеет до конца любовь. Никогда! Что никогда грех не будет сильнее милосердия. Более того, мы знаем: чем больше неистовствует зло – пусть зверь уже кажется сорвавшимся с цепи – тем более Дух Божий ведет нас. Там, где зло наглеет, там становится очевидным для верных присутствие Духа. «А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим. 5, 20).

Никогда, может быть, еще не была явлена сила Христова Его Церкви так, как сегодня. И призываются войти в эту славу, как никогда, грешники кающиеся, ибо, как никогда, приблизилось Царство Небесное.

Николо-Иоасафовский собор города Белгорода

По благословению Высокопреосвященнейшего Иоанна, митрополита Белгородского и Старооскольского

Глава 40. Притча о мытаре и фарисее. Молитва Господня.

(Лк. 18 , 10-14; Мф. 6 , 9-13)

Однажды Христос рассказал ученикам притчу о том, как надо молиться Богу.

Два человека пришли в Иерусалимский храм помолиться. Один был фарисей, старавшийся исполнять все правила закона Моисея, другой — мытарь.

Мытарями назывались люди, которым было поручено собирать налоги в пользу римлян. Они часто брали больше денег, чем нужно, обижали людей, и их все презирали.

Фарисей молился так:

— Боже, благодарю тебя, что я не такой, как другие люди, грабящие и обижающие, или, например, как этот мытарь. Я пощусь по закону, жертвую то, что закон предписывает.

А мытарь даже не смел поднять своих глаз, он стоял у порога храма и, чувствуя свои грехи, говорил:

— Боже, милостив будь ко мне грешному!

И Господь сказал:

— Для Бога угоднее молитва мытаря, чем фарисея. Бог прощает смиренного, видящего грехи свои, а гордящегося собой и своей праведностью Он смирит.

Мытарь знал, что он грешен, и каялся перед Богом. Фарисей же считал себя праведным, гордился и был доволен собой: в этом был его грех. Мы не должны осуждать друг друга. Только Бог может справедливо судить о каждом человеке. Сам Христос осудил фарисея и одобрил молитву мытаря.

Читайте так же:  Молитва Святому нектарию

МОЛИТВА ГОСПОДНЯ

Однажды ученики просили Иисуса Христа научить их молиться, и Господь дал им молитву, которая поэтому называется Молитвой Господней. Они научили этой молитве всех христиан, и теперь по всему миру, во всех странах, и православные, и католики, и протестанты молятся словами Молитвы Господней. Каждый из нас должен твердо знать ее.

Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое.
Да приидет Царствие Твое.
Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли:
Хлеб наш насущный даждь нам днесь
И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим.
И не введи нас во искушение,
Но избави нас от лукаваго.
Яко Твое есть царство и сила и слава во веки веков.
Аминь.

ОБЪЯСНЕНИЕ МОЛИТВЫ ГОСПОДНЕЙ

1. Отче наш, Иже еси на небесех.

Мы называем Бога Отцом, потому что мы Его дети. Мы дети Божии, так как наш общий Отец, Бог, дает нам жизнь и все необходимое для нее. Мы не называем Его в этой молитве «Отче мой», а говорим «Отче наш», потому что Он общий наш Отец, и мы молимся о всех людях, а не только за себя. Если же мы называем Бога Отцом, то должны и жить так, чтобы быть достойными детьми небесного Отца.

2. Да святится имя Твое.

Мы просим, чтобы святилось имя Божие, чтобы оно прославлялось людьми на земле. Поэтому наша жизнь должна быть чистой, такой, чтобы другие люди, даже не знающие о Боге, видя добрую нашу жизнь, хвалили и прославляли Бога, дающего нам силу делать добро.

3. Да приидет Царствие Твое.

Этими словами мы молимся о том, чтобы все люди стали участниками Царствия Божия, т. е. христианами, чтобы Господь воцарился в их сердцах и чтобы скорее наступило второе и славное Его пришествие.

ВОПРОСЫ ПО ТЕМЕ:

  1. Как молился фарисей и как молился мытарь?
  2. Почему молитва «отче наш» называется Господней?
  3. Почему мы называем Бога Отцом?
  4. Почему мы говорим «Отец наш», а не «Отец мой»?
  5. Как мы должны жить, чтобы слова наши «Отче наш» были правдой?
  6. Что мы должны желать для других людей?

Самостоятельная работа:

Мы читаем Молитву Господню, как и все церковные молитвы, на церковно-славянском языке. Некоторые слова нам не совсем понятны. С помощью следующих объяснений напиши молитву Господню понятными для тебя словами:

Отче — Отец;
Иже — который;
Да — пусть (пример: да святится — пусть святится);
Яко — как;
Насущный — необходимый, ежедневный, сегодняшний;
Остави — прости, отпусти;
Искушение — соблазн, дурное желание;
Лукавый — нечистый дух, диавол.

В этой главе ожидается публикация иллюстраций! 05.10.2013 // Admin

Притча о мытаре и фарисее

Сказал также к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других, следующую притчу: два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаза на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! Будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк. 18, 9-14).

Лишь мы избранники Господни,

Остаток проклят навека,

Им места хватит в преисподней,

К чему в раю нам их толпа?

А вместе с тем его жизненный опыт научил его еще чему-то, что не поддается логике и идет вразрез с его собственными представлениями. Он помнит, что и в его собственной жизни и в жизни подобных ему, бессердечных и жестоких, бывали моменты, когда он, имея на своей стороне всю силу закона, сталкивался с горем и ужасом, которые он навлек на несчастную семью, с терзаниями матери, со слезами ребенка; и в тот самый момент, когда, казалось, все в его власти, он, ошеломляя своих сотоварищей, вопреки их безжалостной логике, вопреки закону, вопреки здравому смыслу и своему привычному поведению, вдруг останавливался и, взглянув с печальной или даже мягкой улыбкой, говорил: “Ладно, оставьте их”.

Он, вероятно, знает, что сам не раз бывал спасен от разорения и гибели, тюрьмы и бесчестия благодаря нелепому, безотчетному порыву дружества, великодушия или жалости, и эти поступки полагали предел страшному закону джунглей его мира. Что-то в нем переросло границы суровой непреклонности; в мире зла единственное, на что можно надеяться, – это подобные порывы сострадания или солидарности. И вот он стоит у порога храма, в который не может войти, потому что там царит закон и господствует справедливость, потому что о его осуждении вопиет здесь каждый камень; он стоит у порога и молит о милости. Он не просит справедливости – это было бы попранием справедливости. Великий подвижник седьмого века святой Исаак Сирин писал: “Никогда не называй Бога справедливым. Если бы Он был справедлив, ты давно был бы в аду. Полагайся только на Его несправедливость, в которой – милосердие, любовь и прощение”.

Вот положение мытаря, и вот, что он узнал о жизни. Мы многому можем научиться у него. Почему бы и нам смиренно и терпеливо, в смутном или ясном сознании своей греховности, не встать, подобно ему, на пороге? Можем ли мы притязать на право встретить Бога лицом к лицу? Можем ли мы, такие, какие мы есть, рассчитывать на место в Его Царстве? Если он решит явиться к нам, как явился в Воплощении, во дни Его плотской жизни и на протяжении человеческой истории, как наш Спаситель и Искупитель, припадем к Его ногам в изумлении и благодарности! А пока будем стоять у двери и взывать: “Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, кто устоит? Господи, прими меня в Свою область, в область милости, а не в область правды и возмездия!”

Он Сам ищет встречи с нами. В опыте христианства эта тема встречи центральна; она лежит в основе всей истории спасения, всей человеческой истории. Она в сердцевине новозаветного благовестия. В Ветхом Завете увидеть Бога значило умереть; в Новом Завете встреча с Богом означает жизнь. Современный христианский мир все яснее осознает, что все Евангелие можно воспринять мыслью, опытом, жизнью как непрестанно возобновляющуюся встречу, в которой содержится и спасение и (уд. Задолго до событий Нового Завета первое Божие действие творения – уже встреча, которой Бог возжелал и вызвал к реальности; весь тварный мир восстает из небытия и с чувством первозданного изумления открывает и Творца, Живого Бога, Подателя жизни, и каждое другое Его создание, дело Его рук. Какое диво! Какое чудо! Какая радость. Так начинается процесс становления, который когда-то приведет нас к такому переизбытку жизни, который апостол Павел описывает, говоря: Бог будет все во всем, когда человек станет, по слову апостола Петра, причастникам Божеского естества, получит участие в Божественной природе.

Читайте так же:  Какие молитвы читают утром и вечером краткие

Настоящая встреча, в полном смысле слова, происходит крайне редко. Человеческие пути пересекаются, люди сталкиваются друг с другом, – сколько человек проходит мимо нас за один-единственный день, совершенно не замечая нас? И на скольких мы глядим невидящим взором, не уделив им ни взгляда, ни слова, ни улыбки? А вместе с тем каждый из этих людей – Присутствие, образ Живого Бога; и, возможно, Бог послал их нам с какой-то вестью или наоборот, через нас они должны были получить весть от Бога – слово, жест, взгляд, полный признания или сочувствия и понимания. Столкнуться с человеком на улице или в жизни по воле толпы или случая это еще не встреча. Мы должны научиться смотреть и видеть, – смотреть внимательно, вдумчиво, вглядываясь в черты лица, его выражение, содержание этого выражения, содержание глаз. Каждый из нас должен научиться глубоко видеть другого, терпеливо и не жалея времени всматриваться, чтобы понять, кто находится перед нами; это касается и целых человеческих групп – общественных, политических, расовых, национальных.

Все мы принадлежим к человеческим обществам, которые веками жили в разделении или вражде, Сотни лет, порой, мы отворачивались, не желали взглянуть друг другу в глаза, расходились все дальше. Потом мы остановились и оглянулись, чтобы наконец посмотреть на того, кто был нашим братом, а стал чужаком, даже врагом. Но мы были еще слишком далеки и не могли рассмотреть его лица, уж не говоря об образе Божием в нем. Так смотрел на мытаря фарисей; так смотрят друг на друга нации, классы, церкви, отдельные люди.

Мы должны пуститься в настоящее паломничество, в длительное путешествие. Мы уже достаточно близки, чтобы взглянуть друг другу в глаза, и тем самым проникнуть вглубь живого сердца, понять душу, оценить поступки, чтобы сделать из этого вновь приобретенного видения вдумчивые и взвешенные выводы о помыслах, намерениях и стремлениях другого человека, который не меньше, чем мы, хотел понять и исполнить волю Божию. Все это требует много доброй воли. Увидеть в другом то, что отталкивает нас, что делает его чужим, легко, – так же легко, как видеть только привлекательные черты в тех, кто разделяет наши убеждения.

Но очень трудно быть справедливым. Мы привыкли думать о справедливости в понятиях награды или воздаяния каждому по заслугам; но справедливость идет дальше и требует от нас гораздо большего. Она начинается в тот момент, когда я вижу между собой и ближним (отдельной личностью или коллективом) различие, подчас непреодолимое, и признаю его полное право быть таковым, принимая как факт, что он и не обязан быть простым отражением меня. Он также создан Богом, как я; он создан не по моему образу, а по образу Божию. Он призван быть подобием Бога, а не меня; и если он кажется мне слишком уж непохожим на Бога, чуждым Ему, если он представляется отвратительной карикатурой, а не образом Божиим – нет ли у него достаточных оснований и меня видеть таким? Все мы довольно отвратительны, но и очень жалки, и нам следует смотреть друг на друга с большим состраданием.

Но недостаточно лишь смотреть с тем, чтобы увидеть, надо научиться также и слушать с тем, чтобы услышать. Как часто в разговоре, когда мнения расходятся или сталкиваются, пока собеседник пытается донести до нас свои взгляды и открывает свое сердце, впуская нас в тайники, часто священные тайники своей души, мы вместо того, чтобы услышать его, выбираем из его слов подходящий материал, чтобы, как только он замолчит (если у нас хватит терпения дождаться этого момента), возразить ему. Это мы ошибочно называем диалогом: один говорит, а другой не слушает. Потом собеседники меняются ролями, так что к концу каждый выговорился, но никто не выслушал другого.

Слушать – это искусство, которому надо учиться. Не слова должны мы слышать и по ним судить, и даже не выражения, – мы и сами их употребляем. Мы должны слушать с таким углубленным вниманием, чтобы за словами, часто несовершенными, уловить мимолетный проблеск истины, мысль, стремящуюся выразить себя, пусть смутно и приблизительно; правду сердца, которое силится довести до нашего сознания свои сокровища и свое борение. Но увы! Как правило, мы довольствуемся словами и на них даем ответ. Если бы мы рискнули сделать чуть больше и прислушаться например, к интонации голоса, мы бы обнаружили, что самые простые слова полны тревоги; и тогда нам пришлось бы отозваться на эту тревогу состраданием, любовью, участием. Но ведь это очень опасно! И мы предпочитаем слушать слова и не отзываться на остальное, мы остаемся глухи к духу их, хотя буква убивает, а дух животворит.

Кроме того, Он умел слушать. В Евангелиях мы видим, как слушает Христос, как Он видит, как замечает и выделяет в толпе человека, которому Он нужен, необходим или который готов ответить на Его зов. Посмотрите, насколько полно Он отдается и погружается в ужас Распятия, ужас нашей смерти. И в то же время Он свободен, самовластен, всегда остается Самим Собой, несмотря на бури, испытания, опасность, риск и их цену, и бесстрашно предъявляет абсолютное Божие требование: мы должны жить и войти в Жизнь Вечную.

Так что не будем проходить мимо факта: Христос знает каждого из нас и принимает нас такими, какие мы есть, и расплачивается за наши дела, чтобы открыть нам врата Жизни вечной. На Тайной Вечери Он сказал Своим ученикам: Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам (Ин. 13, 15). Не с этого ли следует начинать? Разве не призывает нас Апостол: Принимайте друг друга, как и Христос принял вас.

Посмотрев на мытаря в присутствии Божием и увидев собственное осуждение, фарисей мог бы открыть в человеке, столь им презираемом, своего брата. Но он прошел мимо встречи с Богом; и как мог он стоять в благоговении, как мог он увидеть другого, признать в нем своего ближнего, увидеть образ Божий в нем, когда он не увидел его Прообраза – Бога Самого.

Видео (кликните для воспроизведения).

Иногда, в моменты откровения, в горе или в радости, мы видим и узнаем друг друга; но вот мы, как фарисей, переступаем порог, и наша способность прозревать вглубь угасает, и когда мы встречаем брата или сестру, которых недавно узнали, мы опять видим незнакомца и гасим всякую их надежду. Насколько иначе звучат слова апостола Павла: Великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа – ради спасения всего Израиля.

Притча о молитве фарисея и мытаря
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here