О молитве в Евангелии

Полное описание: О молитве в Евангелии - в детальных подробностях для наших читателей.

Евангелие о постоянстве в вере и молитве

Неделя семнадцатая по Пятидесятнице

Нельзя ощутить сладости добра без постоянства в добре. Ибо на пути к добру сперва встречается горечь, а потом уже сладость.

Вся природа полна уроков постоянства. Разве молодые прутики стали бы могучим лесом, если бы испугались ветра и снега? И разве реки были бы так полезны, если бы не текли по руслам, проложенным постоянством? Совершают ли самоубийство муравьи, когда по их муравейнику, устроенному на дороге, проедут колеса, или же они снова, с постоянством, строят другой? Разорит ли какой-нибудь бездушный человек гнездо ласточки на своем доме – ласточка, не протестуя, удалится в другой дом и снова будет строить себе гнездо. Что бы ни делали непогода и люди против растений и животных, они снова удивят людей непоколебимым постоянством в исполнении данной им Богом задачи. Пока у срезанной или скошенной травинки есть достаточно сил, чтобы расти снова, она будет расти. И пока у раненого и одинокого животного есть хоть немного сил, чтобы жить, оно будет жить и выполнять свой долг.

Путь к добру идет в гору, и вначале он весьма тяжек для того, кто привык идти по равнине или с горы. Тот, кто пойдет путем добра и вернется, не сможет оставаться на том месте, откуда первоначально отправился в гору, но падет намного ниже во тьму и бездну. Потому Господь и говорит, что не благонадежен для Царствия Божия никто,возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад (Лк.9:62).

Сегодняшнее Евангельское чтение повествует о прекрасном примере постоянства в вере и молитве, показанном обычной женщиной, да притом еще и язычницей. Если бы этот пример живым огнем пал на совесть всех тех, кто называется верующим, но в вере и молитве подобен жесткому и хладному камню!

И, выйдя оттуда, Иисус удалился в страны Тирские и Сидонские. И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, Сын Давидов! дочь моя жестоко беснуется. Откуда вышел Иисус? Из Галилеи, из земли израильского народа, происходившего от благословенного Сима. Куда Он удалился? В края, где жили хананеяне, потомки проклятого Хама. Таким образом, Господь вышел от благословенных и пришел к проклятым. Почему? Потому что благословенные забыли Бога и стали проклятыми, а некоторые из проклятых признали Бога и стяжали благословение. Укорив книжников и фарисеев за формальное соблюдение внешних обрядов и за нарушение заповедей Божиих о милосердии и почитании родителей, Господь со Своими учениками удалился в землю языческую.

Взгляните теперь, сколь велика вера женщины-язычницы! Она вышла навстречу Господу, она назвала Его Господом и Сыном Давидовым. Без сомнения, она слышала о Христе Чудотворце, ибо слух о Нем разнесся и среди соседних с иудеями народов. А теперь она узнала, что Он пришел в те края. И она с радостью и великой верою бросилась к Нему. По описанию евангелиста Марка, Господь вошел в один дом, ибо не хотел, чтобы кто узнал о Нем.

Очевидно, этим Господь хотел еще сильнее подчеркнуть веру язычников. Он не будет навязываться, но они будут Его искать. Более того: Он будет скрываться от язычников, но не сможет скрыться. Но не мог утаиться. Великая вера женщины хананеянки нашла Его. Народ, который Он призывает, не желает прийти к Нему, в то время как люди, сидящие во тьме и тени смертной, ищут Его, и находят Его даже тогда, когда Он от них укрывается.

Заметьте: женщина говорит Христу не “Помилуй дочь мою!”, но помилуй меня, Господи, Сын Давидов! Дочь ее обезумела; дочь ее беснуется; однако мать молит Господа, чтобы Он помиловал ее саму. Почему? Потому что в своем безумии дочь и не знает ничего о себе – она и не чувствует того ужаса и той муки, которые испытывает мать, находясь в здравом уме. Эти слова в то же время показывают великую материнскую любовь к дочери. Беду своего чада мать воспринимает как свою собственную. Тот, кто помиловал бы ее дочь, помиловал бы ее, несчастную мать. А в сем страшном положении кто вообще мог бы оказать какую бы то ни было милость матери, не оказав милости ее страждущей дочери? Без сомнения, из-за безумия девушки опечален весь дом, все родственники и друзья семьи. Без сомнения, соседи их сторонятся, а враги злорадствуют. В доме стало пусто, как на кладбище. Из него слышны вопли одержимой и ее безумный смех. Разве может скорбящая мать думать и мечтать, говорить и просить о чем-нибудь другом? А может быть, она осознавала и какой-то свой грех, с которым связывала беду, случившуюся с ее дочерью. Потому она и кричит: помилуй меня, Господи, Сын Давидов!

Но Он не отвечал ей ни слова. Не было в обычае у Христа не отвечать на вопросы и мольбы людей. Он отвечал даже сатане, искушавшему Его в пустыне. Он молчал лишь в ответ на вопросы Своих неправедных судей и мучителей: Каиафы и Пилата. Так почему же Он не отвечает на мольбы этой несчастной матери? Чтобы отверзлись очи невидящих и чтобы они увидели то, что видит Он. Чтобы женщина как можно ярче показала свою веру во Христа, да увидят и узнают сие и все сопровождающие Спасителя.

А она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне. Она была уверена, что если ей не поможет Христос, то никто на свете не сможет помочь. Она, несомненно, заискивала у всех врачей и употребляла все языческие знахарские средства, но безуспешно. Бесноватая дочь осталась бесноватой. Но се, Исцелитель от всех мук и болезней! Она слышала о Нем, она уверовала в Него прежде, чем Его увидела. А теперь, когда она Его увидела, вера в Его Божественное могущество все сильнее и сильнее разгоралась в ней. Он может то, чего никто не может. Он может все, стоит Ему только захотеть! Женщина верует непоколебимо, что Он это может, и она пытается расположить Его, дабы Он сотворил возможное только Ему – Ему и никому другому во всем огромном мире. Потому, когда Он промолчал в ответ на ее первую мольбу и когда не обратил на нее внимания даже после просьбы Своих спутников, она забегает вперед, падает пред Ним на колени и вопиет: Господи! помоги мне.

Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлебу детей и бросить псам. Страшные слова! Но Господь снова говорит не от Себя, а выражается языком современных Ему иудеев, которые лишь себя считали детьми Божиими, а все прочие народы – псами. Этим Господь хочет вызвать у учеников Своих решительный протест против иудейской злобной исключительности. Этим Господь хочет пробудить в душах учеников ту мысль, которую Он позднее в глаза выскажет книжникам и фарисеям, говоря: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете (Мф.23:13). Вот, те, что были названы детьми, стали подобны псам, а эти, которых считали псами, возвращаются и становятся детьми Божиими. Но, конечно, Господь хотел укорить не только иудеев, но и язычников. Иудеи называли их псами больше из злобы, но в наименовании сем была большая доля правды. Ибо язычники в Тире и Сидоне, так же как в Египте и других местах, давным-давно предались служению бесам, кои суть псы, худшие всяких псов. Христос тем не упрекает эту женщину лично, но укоряет ее народ и все языческие народы, служащие бесам чрез идолы и другие мертвые вещи, чрез различные гадания и чрез нечистые жертвы.

Читайте так же:  Молитва на деньги услышь Богиня наш призыв пусть каждому сияет солнце

Тогда необыкновенная сия женщина, превзошедшая в своей вере и богоизбранных иудеев, и презираемых язычников, ответила Господу: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их. Так дивно отвечает эта смиренная женщина! Она не отрицает, что принадлежит к тем народам, которые могут быть названы псами. И она – будучи лучше иудеев – не стыдится назвать иудеев господами. Она быстро поняла образный и переносный смысл слов Спасителя. Ибо великая вера несет с собою и мудрость, великая вера дает и нужные слова: столь велики ее кротость пред Господом и любовь к больной дочери, что ее не оскорбляет и имя пса! Кто из грешных людей мог бы действительно почувствовать себя нечистым псом пред Пречистым Господом? Только тот, у кого в его греховной нечистоте есть луч веры. Я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, – сказал Господу в Капернауме сотник-язычник. А теперь сия женщина-язычница не стыдится назвать себя псом пред Господом. Пока человек не ощутит своей греховности, он не может сделать ни единого шага к своему спасению. Многие и многие великие святые Церкви, будучи чище и светлее миллионов других людей, не стыдились называть себя псами.

Так осознают себя истинно пробудившиеся люди, которые отрезвились от пьянства мирских и плотских страстей и увидели себя униженными в тине греха. Пока человек этого не почувствует, он баюкает себя в смрадной колыбели греха и не может ни увидеть необходимость веры, ни уверовать. Пока пес не чувствует стыда от того, что он пес, он не может захотеть стать львом; и пока жаба не почувствует омерзения к смраду своего болота, она не может захотеть подняться и полететь вслед за орлом. Несчастная женщина из Евангельского рассказа глубоко прочувствовала бессилие языческого мира, его унижение, его нечистоту, грязь, гной и срам всего его бытия. Она тосковала по чему-то более могущественному, светлому и чистому. И то, по чему она тосковала, внезапно открылось ей во Христе, и притом в высшей мере и в величайшем блеске. Потому она не отступает от Него; потому она и смиряется с Его словами, что принадлежит к песьей стае. Не только смиряется, но и сама это признает! Но, чувствуя недостоинство своего происхождения, она просит хотя бы крох хлеба Жизни, посланного Богом Израилю. Хлеб сей есть Христос, а крохи – хотя бы самая малая Его милость. Голодные псы, не имеющие даже крох, и крохами удовлетворятся.

Так возьмем же в пример молитвенное постоянство и великую веру женщины хананеянки и не ослабнем духом ни на единый миг. Будем веровать с постоянством, непрестанно заботясь о том, чтобы огонь веры нашей не угас. Постоянно будем возносить молитвы свои к Богу Живому, как за себя, так и за всю Церковь Божию и за весь род человеческий. И вера – только вера – даст силы нашей душе и разгонит в ней всякий страх и всякое сомнение, а молитва прояснит дух наш и исполнит нас радостною надеждой, здравыми мыслями и пламенною любовью. Да укрепит милостивый и человеколюбивый Господь наш Иисус Христос веру нашу и да услышит молитву нашу, Ему же о сем подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Из собрания творений святителя Николая Сербского (Велимировича), выпущенного издательством Сретенского монастыря. Приобрести издание можно в магазине «Сретение».

Молитва пред и по чтении Евангелия

Молитвы пред чтением Евангелия

1.

Го́споди, просвети́ о́чи мои́ серде́чные све́том ра́зума Свята́го Ева́нгелия Твоего́.

2.

Совет святителя Иоанна Златоуста: когда сядешь читать Священное Писание, то прежде помолись Богу, чтобы Он отверз твои очи сердечные.

Молись так: « Г о́споди Иису́се Христе́! Отве́рзи мои́ о́чи серде́чные, что́бы услышать мне́ сло́во Твое́ и уразуметь его́ и исполнить во́лю Твою́».

3. *

Возсия́й в сердца́х на́ших, Человеколю́бче Го́споди, Твоего́ богове́дения нетле́нный све́т, и мы́сленная на́ша отве́рзи о́чи во ева́нгельских Твои́х пропове́даний разуме́ние, вложи́ в на́с и блаже́нных Твои́х за́поведей стра́х, да плотски́я по́хоти вся́ попра́вше, духо́вное жи́тельство про́йдем, вся́ я́же ко благоугожде́нию Твоему́ и му́дрствующе и де́юще. Ты́ бо еси́ просвеще́ние ду́ш и теле́с на́ших, Христе́ Бо́же, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в, ами́нь.

Перевод: Зажги в сердцах наших, человеколюбивый Господи, Твоего Богопознания нетленный свет и открой очи ума нашего для уразумения евангельской Твоей проповеди! Вложи в нас и страх пред блаженными Твоими заповедями, дабы мы, все плотские влечения поправ, проводили духовную жизнь, о всём, что́ ко благоугождению Тебе, мысля и то́ совершая. Ибо Ты – просвещение душ и тел наших, Христе Боже, и Тебе славу возсылаем, со Безначальным Твоим Отцом и Всесвятым, и Благим, и Животворящим Твоим Духом ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь.

Молитва по чтении Евангелия

Сла́ва Тебе́, Го́споди Царю́, Сы́не Бо́га жива́го, сподо́бивый мя́ недосто́йнаго Боже́ственная Твоя́ словеса́ и гла́с Свята́го Ева́нгелия Твоего́ слы́шати; си́м у́бо влады́чним Твои́м гла́сом, укрепи́ мя́ в покая́нии настоя́щия сея́ жи́зни прейти́ но́щь, от вся́каго избавля́я мя́ наве́та и зло́бы ви́димых и неви́димых вра́г: Ты́ бо еси́ еди́н си́льный, и ца́рствуяй во ве́ки. Ами́нь.

Поучение в неделю о мытаре и фарисее.
О молитве и покаянии

Мытарь и фарисей

В ныне чтенном Евангелии изображена молитва мытаря, привлекшая к нему милость Божию. Молитва эта состояла из следующих немногих слов: Боже, милостив буди мне грешнику (Лк., 18:13). Достойно внимания и то, что такая краткая молитва услышана Богом, и то, что она произносилась в храме во время общественного Богослужения, во время чтения и пения псалмов и других молитвословий. Молитва эта одобряется Евангелием, выставляется в образец молитвы: благочестивое рассмотрение ее делается нашим священным долгом.

Почему мытарь не избрал для излияния сердца своего пред Богом какого-либо величественного и умилительного псалма, но обратился к столь краткой молитве, и повторял ее одну во время всего Богослужения? Отвечаем, заимствуя ответ у святых Отцов [1] . Когда прозябнет в душе истинное покаяние, когда явится в ней смирение и сокрушение духа по причине открывшейся очам ее греховности: тогда многословие делается для нее несвойственным, невозможным. Сосредоточась в себе, устремив все внимание на бедственное положение свое, она начинает вопиять к Богу какою-либо кратчайшею молитвою.

Обширно зрелище греховности, когда оно подается человеку Богом: неизобразимо оно красноречием и многословием; точнее, изображает его воздыхание и стенание души, облекаясь в кратчайшие и простейшие слова. Тот, кто желает раскрыть в себе глубокое чувство покаяния, употребляет в орудие к достижению такого состояния краткую молитву, произнося ее со всевозможным вниманием и благоговением. Оставление многих слов, хотя и святых, способствует уму вполне освободиться от развлечения, и всею силою своею устремиться к самовоззрению. «В молитве твоей не позволяй себе многословить, – сказал святый Иоанн Лествичник, – чтоб ум твой не уклонился к рассматриванию слов. Одно слово мытаря умилостивило Бога, и одно верное изречение спасло разбойника. Многословие в молитве часто приводит ум в рассеянность и мечтательность, а малословию обычно собирать его» [2] .

В течение всей святой Четыредесятницы при всех богослужениях часто повторяется во всеуслышание присутствующих в храме молитва: Боже! очисти мя грешнаго. Для чего это столь частое повторение одной и той же молитвы? Для того, чтоб мы приучились часто повторять ее. С тою же целию повторяется часто и другая краткая молитва: Господи, помилуй.

Доставим нашей молитве два свойства: внимание и покаяние. Ими, как двумя крылами, да возлетит она на небо, да предстанет пред лице Божие, да исходатайствует нам помилование. Эти два свойства имела молитва блаженного мытаря. Проникнутый сознанием своей греховности, он не находил в делах своих никакой надежды на получение спасения, видел эту надежду в едином милосердии Бога, призывающего всех грешников к покаянию, и дарующего спасение за одно покаяние. Как грешник, не имеющий никакого собственного добра, мытарь занял в храме последнее место; как грешник, недостойный неба, он не дерзал возводить очей к небу. Он устремил их к земле, и, ударяя покаянием в сердце, из глубины сердца, от всей души произносил молитву, соединенную с исповеданием: Боже, милостив буди мне грешнику.

Читайте так же:  Молитва на любовь женщине

Молитва была так действительна и сильна, что грешник вышел из храма Божия оправданным. Засвидетельствовал это сердцеведец Господь, Спаситель человеков, – и сбылось над покаявшимся грешником проречение Пророка: Созиждет Господь Сиона душу человеческую, разрушенную падением, и явится в славе Своей. Призре на молитву смиренных, и не уничижи моления их. Да напишется сие в род ин, да напишется это в уведание всего человечества, да напишется во уведание всего племени и потомства христианского! И люди, зиждемии покаянием и внимательною молитвою, ощутив свое обновление Божественною благодатию, восхвалят Господа (Пс., 101:17–19), благоволившего восприять человечество, и спасти человеков дивным смотрением Своим и дивным учением Своим. Аминь.

Молитва в Евангелии от Иоанна (главы 13–17)

Но прежде чем перейти к этому, я хотел бы коротко взглянуть на структуру этих — немногих, но длинных — глав, которые мы читаем на Страстной, с 13-й по 18-ю. В тринадцатой главе трагедия начинается с умовения ног ученикам (13:1–17). Это момент, когда Господь Иисус Христос являет им, Кто Он, Кем Он был на протяжении всей жизни: Тот, Кто служит, Тот, для Которого никакое служение не слишком низко. Он совершает умовение ног учеников и одновременно очищает их и подготовляет их на предстоящее им дело. У Исайи (см. 52:7) мы читаем: Как прекрасны ноги благовестника, возвещающего мир, — того, кто возвещает примирение с Богом, кто проповедует мир между человеком и его совестью, мир между людьми. И умовение ног учеников символизирует, что теперь они пойдут вестниками Его мира, того мира, которого земля не может дать. И тут следует эпизод с Петром, который говорит: Не умоешь ног моих вовек. И Господь отвечает: Если не умою тебя, не имеешь части со Мною. Ты не годишься, не готов, тебя нельзя послать.

Дальше идёт отрывок, предсказание о предательстве Иуды (13:18–30). И затем, на фоне слов Петра, предсказание о его, Петра, отречении (13:31–38). Так начинается этот трагический вечер. В каком-то смысле это ещё не начало, это ещё не Страсти, только вступление к ним, но какое трагичное! Предательство одного ученика, отречение другого, недопонимание со стороны всех остальных. Они всё ещё не понимают, в чём суть Его служения. И после слов о предательстве Христос утешает Своих учеников (14:1–4). Он не страшится: Я победил мир! (Ин 16:33). И Он объясняет им, что путь к Отцу — Он Сам: не то, что есть путь, но что нет иного пути к Отцу, кроме как через Сыновство Христово.

Я не раз упоминал вам поразительную фразу святителя Иринея Лионского, где он говорит, что во Христе и силой Святого Духа мы становимся уже не приёмными детьми, но единородным сыном Божиим. Только становясь едиными с Ним настолько полно и совершенно, мы становимся детьми нашего Небесного Отца не только как родные Ему по приобщению, но и сущностно. Мы уже слышали это, когда Господь дал Своим ученикам то, что мы называем молитвой Господней. Мы всегда думаем, что “Отче наш” относится к нашей совокупности. В этом выражении есть и более драматичный корень: “Отче наш”, когда эти слова произносил Христос, означали: Мой Отец, Который и ваш Отец, потому что Христос и мы едины. И вот почему в молитве Господней мы говорим “Отче”: мы произносим эти слова во Христе и обращаем их к Кому? — к Тому, Кто есть Отец воплощённого Сына Божия. Иисус — вот путь к Отцу (14:5–14).

И продолжая эту линию утешения, обетований, надежды, больше, чем надежды: уверенности, Христос обещает Своим ученикам даровать им Святого Духа (14:15–31). Так же, как Святой Дух сошёл на Него в Его человечестве на берегу Иордана после Его крещения, ученики в своём человечестве получат Святого Духа. Духа Утешителя, Который утешит их в разлуке со Христом, в их скорби, которую мы не ощущаем, но которую так остро переживал Павел, когда говорил, что пока он живёт на земле, он разлучён от Христа (см. 2 Кор 5:6). Вот почему Павел тосковал по смерти: не как об уходе от земной жизни, а как о соединении со Христом, соединении, о котором ему настоятельно напоминал в сердце Дух Святой. Тот Дух, Который говорил с ним воздыханиями неизреченными (Рим 8:26), Который научал его называть Бога — Отцом. Всё это возможно только во Христе.

В пятнадцатой главе притчей о виноградной лозе продолжается всё та же тема единства Христа и Его учеников (15:1–17). Ученики и все те, кто поверит в результате их жизни, их проповеди, их смерти, все они — ветви лозы, животворной лозы. Без Меня не можете делать ничего, потому что вы бесплодные ветви. Апостол Павел употреблял сходные выражения, когда говорил о том, что мы привиты ко Христу (см. Рим 11:17–24). Мы остаёмся самими собой, но в наших жилах бежит Божественная жизнь, человечество и Божество Христовы исполняют наш дух, нашу душу, наше тело. И это раскрывает то, что мы есть, показывает неповторимость каждого из нас, потому что Божественная жизнь не делает нас одинаковыми или подобными друг другу. Напротив, эта Жизнь делает каждого из нас более полно, более совершенно уникальным, единственным. Эта единственность обозначена в книге Откровения, когда нам говорится, что в конце времён каждый из нас получит имя, которое знает только Бог и получающий его (Откр 2:17): единственными, неповторимыми и вместе с тем соединёнными друг с другом единым потоком Божественной жизни и той же приобщённостью к прославленному человечеству Бога, ставшего человеком.

Но это единство со Христом имеет последствия. Как Христос был послан Отцом, так Он посылает Своих учеников, и мир возненавидит их, как он возненавидел Христа. Некоторые люди выйдут из мира и присоединятся к ним, и тоже станут предметом злобы, ненависти, и жизнью своей заплатят за славное преимущество: провозглашать Евангелие, неповторимую благую весть о том, что Бог стал человеком, что Бог так возлюбил мир, что Сына Своего Единородного дал ради того, чтобы мир был спасён. Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел (15:18). И здесь словом “мир” не описывается всё сотворённое. Тварный мир стал чужим, чуждым Богу. Вы, наверное, помните, как в начале книги Бытия нам говорится, что во времена Ноя Бог посмотрел на людей и сказал: они стали плоть (см. Быт 6:3). Дух погас, осталась только физическая природа. Это — мир в его крайней форме (15:17–16:4).

И после этого Христос говорит (16:5–16) о действии Духа в них, через них и обещает, что печаль учеников о разлуке с Ним, их Учителем, о ненависти людской обернётся в радость (16:17–33). И снова говорится о действии Святого Духа. Он утешит учеников в их разлуке со Христом. Он укрепит их в испытаниях. Он исполнит их чувством, что они живут одной жизнью со Христом, и принесёт им такую радость, которой никто никогда не сможет отнять у них.

Затем начинается 17-я глава. Христос молится о Себе Самом (ст. 1–5), молится об учениках (ст. 6–19). Он молится о всех, кто поверит по их слову (ст. 20–26). Вот схема этой последней беседы, как её описывает Иоанн Богослов, если принять, что схема этой последней вечери, Тайной Вечери известна по сохранившимся рассказам Апостолов или что она проходила определённым образом согласно еврейскому закону.

Читайте так же:  Молитва Николаю Чудотворцу о исполнении желаний

Здесь мы видим всю тайну в целом. Первосвященник — Он же и Жертва. Он приносит Самого Себя теперь, как Он уже принёс Самого Себя в полном повиновении Богу не только как Единородный Сын Божий, но как Сын Божий, ставший Сыном Человеческим, и мы видим, что Он приносит Себя как священное приношение. За них Я посвящаю Себя (Ин 17:19). Это — акт предстательства в самом сильном смысле слова. Я уже не раз говорил, что латинское intercedo ‘предстательствовать’ не значит “заступаться”, оно значит — сделать шаг, который поставит вас в самую сердцевину конфликта между сторонами, и соединить их, если нужно, стать жертвой, которая приведёт к их примирению. Здесь Христос предстательствует за Своих учеников, за весь мир, за Петра, за каждого, кто нуждается в спасении, но это предстательство подтверждено самопожертвованием. Когда Его пригвождали ко Кресту, Его слова были: Прости им, Отче, они не знают, что делают! Он вступил между злом и добром. Он был убит злом — и добро победило. Так что Его Первосвященническая молитва в то же время — и Его Первосвященническое дело.

Но её можно также назвать Евхаристической молитвой, потому что в течение вечера Христос не раз возносит хвалу и благодарение — перед лицом страшных событий, перед распятием, но и перед Воскресением и Вознесением на небо. Перед победой, когда впереди как будто нет ничего, кроме видимого поражения, Он возносит благодарственную хвалу Богу. И слово евхаристия, eЩcarist…a , в древности имело много значений. Оно значило и “совершенный дар”, и “благодать”, и “благодарение”. Евхаристическая молитва — дар, когда мы приносим свою душу и тело, посвящаем их, как живую жертву, Богу. Но одновременно это — Божественная благодать, сходящая на эти дары, которые мы приносим, и претворяющая их в жертву благоприятную. И мы приносим благодарение за то и за другое. Это и совершал Господь, когда приносил благодарственную молитву о спасении мира, потому что это спасение мира обнимало всю тайну Его вочеловечения, Его жизни и смерти, и отдачи жизни ради других.

И ещё. В этом многосложном сплетении беседы, радости, скорби и молитвы, предстательства и самоотдачи, есть и молитва Сына к Отцу. И в этой молитве Он как бы являет образец отношений учеников с Отцом: во Христе, как бы через Него, изнутри Его они станут для Отца возлюбленными сынами, братьями и сёстрами Единородного. Эта молитва включает учеников в собственно Христовы взаимоотношения с Отцом, и одна из наивысших кульминаций этой молитвы — момент, когда Он молится о том, чтобы Сын был прославлен. Ясно, что речь не идёт о прославлении по мирским меркам, но в первую очередь о Его возвращении в Божественную славу, свет, и здесь “слава” означает — сияние, великолепие и величие. Он прославил Отца, явив им, насколько глубоко Он их любит. Ученикам, которые поверили Ему, Он показал через Себя сияние Отца. Сын есть сияние Отчее, и Отец сияет через Сына в Своём величии и красоте. Один являет Другого, проявляет Другого.

И, явив ученикам уже одержанную победу и цену, которую им надо будет заплатить за спасение мира, Он молится о помощи им: Святи их, сделай их освящённой жертвой. Я посылаю их на дело: как Меня послал Отец, так Я посылаю вас. Христос сохранил Своих учеников; теперь, Отче, Ты храни их… Нет места страху, есть радость, потому что Он одержал победу. Он победил смерть и зло. Ученикам, как и Ему, предстоит крест. Крест — не как то, чем он кажется язычникам: орудие страдания и только. Крест — то, что он есть для нас: сияющий знак победы Божией.

Целый отрывок — молитва о Церкви. Как Отец и Сын едины, так будут едины в Боге ученики через Христа. Церковь — таинственное тело, равно человеческое и Божественное. Человеческое — в нас, грешных учениках, но и в Нём, совершенном Человеке. Божественное в Нём, но и в Святом Духе, наполняющем нас, действующем в нас, преображающем нас. Божественное также через то, что в Духе и в единстве со Христом мы стали сыновьями и дочерьми Всевышнего. Всё уже дано. Христос имеет власть всякой плоти. И Его ученикам передано Его дело, но дело, которое Он уже исполнил.

Таковы эти сложные главы, о которых я хотел говорить с вами. Это не молитва в строгом смысле слова, но если вы прочитаете эти главы, с 13-й по 17-ю, помня то, что я постарался упомянуть хотя бы так несовершенно, вы сможете увидеть, как всё это относится к нам, потому что — действительно ли мы во Христе? Действительно ли мы святим себя, как Он, за спасение погибающего мира? Действительно ли мы согласились на своё посланничество и несём Его слово и Его жизнь через пример собственной жизни и через сияние, славу Божию в нас? Можем ли мы сделать молитву Христа своей собственной молитвой — теперь, когда победа одержана, когда мы уже оставили позади Гефсиманский сад, Голгофу, гроб, сошествие во ад, когда мы уже в области Воскресения и посланы принести во весь мир, не в “мир” вообще, не в “мир” как понятие, но каждому человеку, которого мы встречаем — жизнь, жизнь с избытком, радость, какой земля не может дать, которую даёт Бог, которую ничто и никогда не может отнять у нас?

Видео (кликните для воспроизведения).

Может быть, то, что я сказал сегодня, поможет нам, когда мы готовимся к службе Двенадцати Евангелий, поможет вчитать в эти длинные главы больше, чем мы обычно способны уловить. Поможет постараться понять то, что мы читали уже так часто, принять обращённый к нам призыв и заповедь, рассмотреть в этом переплетении больше, чем когда-либо раньше.

Это последняя беседа перед Страстной. Посидим тихо, потом помолимся вместе и разойдёмся.

Перевод с английского Е. Майданович

1Первую (январь 1993), вторую (февраль 1993) и третью (март 1993) беседы в Лондонском приходе см.: №№ 2(49), 3(50) за 2007 г., 1(51) за 2008 г.

Учения Иисуса Христа о молитве

Авторы книг Нового Завета, которые предоставляют наиболее ранние достоверные сведения об Иисусе из Назарета, отметили, что в течение Своей жизни Иисус Христос часто молился, особенно в критические моменты Своего служения (от Луки 5:16; 9:28).

Для чего нужно молиться?

Кроме того, Евангелия содержат учения Иисуса Христа о молитве. Например, Иисус сказал Своим ученикам:

«И Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам. Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (от Луки 11:9-10).

Это величественное обещание, которое можно применять каждую минуту, каждый час и каждый день. Многие недооценивают это обещание, а некоторые, возможно, недостаточно изучают и недостаточно применяют. С помощью молитвы мы укрепляем связь с Богом и Спасителем. Благодаря нашим молитвам, Бог может предоставить нам Свою помощь, которую Он всегда готов оказать. Молитва открывает нам доступ к силе Бога, Его перспективе и приносит нам мир. Молитва противоположна гордыне, ибо она свидетельствует о том, что мы полагаемся на Господа и Его жертву, молясь во имя Его и благодаря Ему.

Притчи о молитве

В одной из Своих многочисленных притч, часто называемой «Притчей о неправедном судье», Иисус Христос учил, что «должно всегда молиться и не унывать» (от Луки 18:1). В этой притче говорится о женщине, которая просит судью: «Защити меня от соперника моего». Она не прекращает своих прошений, и в конце концов судья отвечает ей. Нас учат постоянно молиться, помня при этом, что Бог знает наилучшее время для Своих ответов. В некоторых случаях, даже если наша воля совпадает с волей Бога, с нами происходят события, оказывающие влияние на нашу жизнь, и ответы приходят тогда, когда это лучше всего для нас, и когда благодаря этому, другие смогут получить наибольшую духовную помощь.

Читайте так же:  Молитва для ума прибавления

Вслед за этой притчей Иисус рассказал другую — притчу о фарисее и мытаре (от Луки 18:9-14). В этой известной притче Иисус Христос попросил Своих слушателей задуматься над тем, почему они молятся, указывая на то, что молитва сама по себе не имеет значения. Важнейшим показателем того, насколько эффективны наши молитвы, является состояние нашего сердца.

Молитесь искренне

Во время Своего последнего посещения Иерусалима Иисус Христос назвал главнейшее учреждение Иудеев (храм) «Мой дом» и указал, что «дом Мой домом молитвы наречется для всех народов» (от Марка 11:17). Марк также отметил, что Иисус учил: «И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши» (от Марка 11:25). Он также добавил, что ученики «напоказ долго молящиеся, примут тяжелое осуждение» (от Марка 12:40).

Матфей даёт похожее изложение учений Иисуса Христа о молитве в следующих записях: «И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц останавливаясь молиться, чтобы показаться перед людьми» (от Матфея 6:5). Он также добавляет: «А молясь, не говорите лишнего, как язычники» (от Матфея 6:7), дополняя Свое учение из притчи о неправедном судье о том, что нужно молиться часто и «не унывать» (см. выше).

Во время Своего последнего вечера с Апостолами Иисус сказал им: «Молитесь, чтобы не впасть в искушение» (от Луки 22:40). Он снова напомнил им об этом немного позже, когда нашёл их спящими: «И сказал им: что вы спите? встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (от Луки 22:46).

Своим примером и словом Иисус Христос учил тому, как важно молиться, и тому, что Бог слышит наши молитвы и отвечает на них. Иисус также учил, что при обращении к Богу необходимы правильный настрой и искренние мотивы. Только тогда человек может получить благословения за свои молитвы.

Еще раз о молитве

Еще раз о молитве

В жизни почти каждого человека вне зависимости от того, считает он себя верующим или нет, почему-то наступает момент, когда вдруг оказывается, что он просто не может не упасть на колени, не может, еще не зная, что такое молитва, не начать обращаться к Богу именно с молитвой. Сам не зная, почему это ему так необходимо, человек начинает искать Бога – не потому, что без Него он не в силах объяснить мир вокруг себя, но по каким-то совершенно иным причинам. Нередко это случается с людьми, которые еще вчера и подумать не могли, что в них проснется религиозное чувство. И происходит это не в стародавние времена, а именно в XX веке.

В течение последних столетий наука, как писал В. И. Вернадский, «неуклонно захватывала области, которые долгие века служили уделом только философии и религии». Так, в XV веке Христофору Колумбу и даже Фернану Магеллану не раз приходилось выслушивать обвинения в том, что они отстаивают и распространяют воззрения, несовместимые с христианской верой и поэтому не соответствующие действительности. Не одни только католики видели в науке врага: в XVI веке Мартин Лютер и Максим Грек, опираясь на библейские тексты, резко выступали против утверждения о шарообразности Земли.

Хотя их взгляды в литературе для невзыскательного читателя продолжали тиражироваться довольно долго, однако еще при жизни погибшего в 1521 году Магеллана богословы в этом вопросе из наступления переходят в оборону. Библейские тексты повсюду в Европе начинают интерпретироваться таким образом, чтобы стало ясно, что они не противоречат той научной истине, которая неподвластна решениям каких бы то ни было инстанций и открывается вне зависимости от мнения того или иного иерарха.

В начале XVIII столетия Исаак Ньютон еще верит в Бога, хотя и декларирует, что исповедует эту веру по-своему, а Пьер– Симон Лаплас в последние годы того же века прямо говорит о том, что Бог – это гипотеза, в которой он для объяснения устройства солнечной системы просто не нуждается. Именно этими словами ответил он на вопрос Наполеона (без сомнения, не случайный, ибо Лаплас умел писать о звездном небе с огромным, почти библейским воодушевлением и восторгом), почему в его книге «Изложение системы мира» нет ни слова о Боге.

Однако оказалось, что христианство только выигрывает от того, что наука выходит из-под контроля богословия. По мнению Вернадского, в наше время – когда стало ясно, что «христианство не одолело науки в ее области», – под влиянием науки и прежде всего благодаря, казалось бы, проигранной борьбе с ней оно в действительности только «глубже определило свою сущность».

Именно сегодня «понимание христианства начинает принимать новые формы, и религия поднимается на такие высоты и спускается в такие глуби души, куда наука не может за ней следовать», – пишет Вернадский. И действительно: религия утрачивает роль сакрального знания, которую она взяла на себя еще в эпоху фараонов в Древнем Египте, и наконец становится верой в подлинном смысле этого слова, приобретая чисто евангельское измерение.

«Мы знаем, что с Моисеем говорил Бог, – восклицают фарисеи в Евангелии от Иоанна, в рассказе об исцелении слепорожденного, – Сего же не знаем, откуда Он» (Ин 9: 29). И в другом месте: «…знаю, что он воскреснет в воскресение, в последний день», – говорит Марфа Иисусу о своем умершем брате (Ин 11: 24). Как в том, так и в другом случае Иисус задает (и исцеленному от слепоты, и Марфе) один и тот же вопрос: «А ты веришь

Общеобязательное и нормативное знание о Боге теряет всякий смысл, на его место приходит личная вера каждого. Теряют смысл и любые попытки доказательства бытия или небытия Божия. «И какое мне дело, – писал Семен Франк в книге “Непостижимое” (1939), – до холодного “Бога нет”, если Ты, Боже, еси».

Двадцатый век оказывается эпохой, когда Бог перестает (вероятно, раз и навсегда) быть Тем, о Ком говорят и думают в третьем лице. Об этом практически одновременно заявляют три таких разных мыслителя, как Семен Франк, Мартин Бубер и французский иезуит отец Франсуа Варийон. Бог – это Toi (Ты), которое никогда не превращается в Lui (Он), говорит отец Варийон. «Говорить о Боге в третьем лице… кощунство; ибо это предполагает, что Бог отсутствует, не слышит меня», – пишет Франк. Бубер говорит о том, что идея Бога – «человеческий шедевр», однако есть еще и действительность, которая намного превосходит эту идею, но открывается только в личных отношениях между человеком и Богом. В отношениях «Я – Ты», которые каждый из нас должен выстроить самостоятельно.

В этой связи становится ясен смысл евангельских слов: «И отцом себе не называйте никого на земле: ибо один у вас Отец, Который на небесах» (Мф 23: 9). Иисус говорит здесь, что отношения между каждым без исключения человеком и Богом уникальны и поэтому не могут строиться при помощи посредника.

На основании чужого опыта или чужого мнения, а также на базе той или иной нормы эти отношения невозможны. Они могут быть реализованы исключительно в личной молитве каждого. Вот почему в Нагорной проповеди Иисус советует нам: «Войди в клеть твою и, затворив дверь твою, обратись к Отцу твоему, Который втайне» (Мф 6: 6).

Огромная значимость этого призыва становится ясна только теперь. Можно сказать, что именно XX век стал веком молитвы. И только теперь становится ясно, почему так нужно человеку молиться даже в тех случаях, когда он не нуждается в «идее Бога» для того, чтобы объяснить, что происходит вокруг, как это было в случае с Лапласом. Не испытывая потребности в идее, мы нуждаемся в личных отношениях с Богом – в сущности, именно в этом заключается та новая религиозность, о которой некогда заговорил со своими учениками Иисус.

Читайте так же:  Молитвы для Крестного

В какой-то момент нашей жизни в нее входит Бог – вне какой бы то ни было зависимости от того, как мы относимся к идее Бога. Тогда мы идем и покупаем Молитвослов. В России еще десять лет тому назад это было трудно, почти невозможно – теперь он продается везде, но всё равно во многих случаях это не помогает, ибо, раскрыв его, мы сразу начинаем тонуть в словах.

Начинаем пытаться вычитывать или проговаривать про себя содержащиеся там молитвы полностью и как-то сразу превращаем молитву в заклинание, суть которого, в отличие от молитвы, состоит именно в том, чтобы его произнести. В молитве же суть заключается не в словах, ибо молитва как раз выводит нас через слова в те отношения, где никакие слова уже не нужны (слова в молитве – как тропинка в лесу: она помогает идти вперед и достигнуть цели, но продвижение по ней не является самоцелью).

Феофан Затворник сравнивал молитву по книжке с прописями, которыми пользуются дети, когда учатся писать, а Франсуа Мориак называл ее piste d’envol, то есть взлетной полосой для самолета. Важно не прочитать быстро или медленно, внимательно или нет, важно использовать эти слова, как ключ в замке, чтобы этим ключом открыть сердце навстречу Богу.

К каждому замку требуется свой особый ключ: к одному – Иисусова молитва, к другому – «Богородице Дево, радуйся», к третьему – «Отче наш» или молитва мытаря из Евангелия от Луки, а к четвертому – молитва «Верую, Господи, помоги моему неверию» (Мк 9: 24), к какому-то – акафисты и каноны и так далее.

Молитва как монолог, как наша просьба, обращенная к Богу, не имеет никакого смысла, «ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф 6: 8). Но тогда перед нами неминуемо встает вопрос: а зачем вообще молиться? Быть может, только для нашего самоуспокоения? Наша молитва не является ли тогда видом аутотренинга, самогипноза, психологической автокоррекции? Не случайно же современные психиатры и психотерапевты так настойчиво убеждают своих пациентов ходить в церковь и в особенности научиться молиться.

И тем не менее Бог ждет от нас молитвы: в молитве мы вступаем с Ним в диалог, и именно через этот диалог Он раскрывает нам Свою волю. В молитве осуществляется та встреча с Богом, о которой постоянно говорит митрополит Сурожский Антоний.

У Альфонса Доде в романе «Малыш» изображен аббат, говорящий главному герою: «Кстати, я забыл тебя спросить… Ты любишь Бога. Нужно Его любить, мой милый, и уповать на Него, и молиться Ему неустанно, без этого ты никогда не выкарабкаешься из беды. От тяжелых страданий я знаю только три лекарства: труд, молитву и трубку… А что до философов, то на них не рассчитывай, они никогда ни в чем не утешат».

Проходит несколько лет. Доде изображает, как его герой забывается тяжелым сном у постели умершего брата и вдруг, очнувшись, обнаруживает, что в углу комнаты перед Распятием молится на коленях какой-то священник. Им оказывается тот самый аббат. Обессилевший от горя юноша узнает в его появлении присутствие Божие.

Интересно, что Иоанн Павел II рассказывает в одной из книг нечто подобное. Он говорит, что из детских воспоминаний одно живет в его памяти ярче всего: просыпаясь ночью, Кароль Войтыла почти всегда видел отца, который стоял на коленях и молился. «Его фигура являла мне образ непрестанной молитвы», – говорит Папа.

Молитва есть выход за пределы моего «я» и его возможностей – интеллектуальных, психологических и духовных. По мысли Франка, «перед лицом Святыни должен был бы умолкнуть всякий человеческий язык… ибо единственное, что адекватно святости этой реальности, есть молчание». Речь идет здесь о том, что можно было бы назвать новым исихазмом или богословием молчания, которое исходит из того, что человека связывает с Богом только личное доверие, основанное, по словам Паскаля, на «недоступных разуму резонах сердца».

Однако в отличие от исихазма эпохи святого Григория Паламы и Никодима Святогорца сегодня мало кто рассказывает на бумаге о том, что такое предстояние Богу. В наше время опыт молчания выражается скорее не в вербальной, а в визуальной форме.

Фотография и телевидение фиксируют для нас то, о чем раньше приходилось рассказывать словами. Киноматериалы о матери Терезе или об отце Софронии Сахарове оказываются просто бесценными. Становится ясно, что Бога можно увидеть, когда смотришь на человека, который молится… если он умеет молиться и если его безмолвная молитва почему-то попадет в кадр. Последнее, разумеется, случается не часто.

Есть у молитвы еще один аспект: через нее Бог делает нас соработниками, включая в число тех, кому «хорошо и прекрасно быть как братьям вместе» (Пс 132: 1). Отсюда становится ясна важность и необходимость и общей молитвы. «Научи нас молиться», – просят Иисуса ученики.

Хотя в молитве значимо не прочитанное слово, а порыв нашего сердца к Богу, тем не менее иногда бывает крайне важно молиться именно по книжке. Прежде всего ввиду того, что таким образом мы присоединяем нашу личную молитву к молитвам тех наших братьев и сестер, живых и усопших, которые молятся сейчас и прежде молились этими же словами. Молясь по писаному тексту, молясь словами, записанными для молитвы тысячу или более лет назад, мы в молитве сливаемся воедино со всеми, кто вот уже сотни лет молится, используя эти слова.

Так наши голоса начинают составлять один хор с людьми разных поколений и эпох, так мы оказываемся в Церкви рядом и становимся современниками. Песнь «Свете тихий» поется вот уже почти тысячу восемьсот лет. Иоанн Дамаскин составил пасхальную службу, казалось бы, новую и никак не связанную с древним чином, много позже – в VIII веке. Однако, составляя ее, он включил в свой текст как фрагменты из проповедей Григория Богослова, с которыми тот обращался к своим слушателям в IV веке, так и другие древние тексты.

Вот почему всякий раз, совершая пасхальное богослужение, мы присоединяем свои собственные молитвы к молитвам Григория Назианзина и Иоанна Дамаскина. К молитвам тех неизвестных переводчиков, кто переводил с греческого эти песнопения на славянский, и всех, кто составлял напевы к этим текстам, наконец, к молитвам тех, кто столетиями использовал их, «едиными устами и единым сердцем» воспевая пасхальную песнь. Так молитва (невозможная без личного предстояния перед Богом в запертой на ключ комнате) преодолевает время и пространство.

К тому же слово писаной молитвы может иногда помочь нам выразить то, что мы сами хотели бы сказать, но не можем. Важно только, чтобы слово молитвы, записанной в книжке, не прочитывалось и не проговаривалось нами, а вырывалось из сердца как наше собственное. В противном случае мы сразу перестаем быть христианами и становимся язычниками, под формой христианства исповедующими какую-то свою языческую, совсем не православную веру, ибо христианство – это наши личные, живые и не устаревающие отношения с Богом как с Отцом, открытые нам Иисусом.

Видео (кликните для воспроизведения).

Впервые опубл.: Русская мысль. 1999. № 4253 (14–20 января). С. 20. (под заголовком «По книге и без: Молитвенный опыт в XX столетии»).

О молитве в Евангелии
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here