Афонская практика Иисусовой молитвы

Полное описание: Афонская практика Иисусовой молитвы - в детальных подробностях для наших читателей.

Как творить Иисусову молитву – советы афонских святых и старцев

По учению святых отцов Церкви, самая емкая и действенная форма молитвы – Иисусова молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Монахи всю свою жизнь учатся правильному творению Иисусовой молитвы. Мы собрали поучения афонских святых и старцев, которые разъясняют, как правильно читать Иисусову молитву.

По слову святого апостола Павла, христиане должны непрестанно молиться Господу: «За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фес 5:18). По учению святых отцов Церкви, самая емкая и действенная форма молитвы – Иисусова молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Но недостаточно просто повторять слова молитвы, необходимо соединить в обращении к Христу ум и сердце. Монахи всю свою жизнь учатся правильному творению Иисусовой молитвы.

Мы собрали поучения афонских святых и старцев, которые разъясняют, как правильно читать Иисусову молитву.

Преподобный Паисий Святогорец

«Лучше говорить ее (молитву) полностью: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя», потому что в молитве содержится весь догмат веры. Если тебе трудно произносить ее полностью, тогда говори: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

«Одно дело молитва Божией Матери и святым, другое – молитва Иисусова, это разные вещи. Молитва Иисусова имеет иной смысл: молитвой человек соединяется со Христом, ум соединяется с Богом. Но ум должен пребывать в молитве – вот в чем секрет. Когда мы прочитываем много четок тому или иному святому, это тоже хорошо, но бесполезно для непрестанной молитвы. Привыкай больше творить молитву, чтобы ум многократно обращался на «Господи Иисусе Христе», и так ты естественным образом будешь пребывать в непрестанной молитве».

Преподобный Порфирий Кавсокаливит

«Когда Христос входит в сердце, жизнь меняется. Христос – это все. В ком живет Христос, тот переживает такое, что нельзя выразить: святые и сокровенные вещи. Такой человек переживает великую радость. Поверьте мне! Это правда! Это переживали подвижники на Святой Горе. Они непрестанно с жаждой шепчут молитву: Господи Иисусе Христе…»

«Будем обращаться к Богу как смиренные рабы, умоляющим и просящим голосом. Тогда наша молитва будет угодна Богу. Давайте будем с благоговением стоять перед Распятым и говорить: Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Этим все сказано».

«Сердце – это радиоприемник, а страсти – помехи в эфире… Чтобы Христос явил нам Себя внутри нас, когда мы призываем Его в молитве «Господи Иисусе Христе», сердце наше должно быть чистым, должно быть свободным от какой – либо помехи, свободным от ненависти, от эгоизма, от злобы. Нужно, чтобы мы любили Его, а Он – нас».

Преподобный Никодим Святогорец

«Число, сколько раз повторять, в каком случае, сию молитву, сам себе определи или с совета духовного отца твоего. Только сначала много не назначай, а потом, по мере услаждения сею молитвою, прибавляй понемногу. Если когда придет желание повторить положенное число, не отказывай себе в этом, не поставляя себе сие в постоянное правило, а только в этом случае. И сколько бы ни потребовало сердце таких повторений, не отказывай».

Схиархимандрит Кирик Афонский

«При сей молитве (как и при всякой) надо иметь цель или намерение, с каким произносишь сию молитву, ибо Бог смотрит на цель, на намерение, а без сего Он молитве вашей не внемлет, не принимает ее. Итак, как раньше нами было сказано, молитву сию надо произносить с предварительной мыслью о той страсти или беспорядочных помыслах, которые в момент молитвы или чаще всего беспокоят».

«Молитву Иисусову надо творить не с тем, чтобы приобрести дар молитвы, а с тем, чтобы побеждать страсти по воле Божией, с преданностью Создателю своему, как Его создание, выражая Ему свою немощь и прося у Него благодатной помощи, которая узнается по вздоху смиренному».

«Молитву Иисусову должно творить при сознании присутствия Божия, убеждении, что не ты Бога зришь, а Бог тебя видит и знает все, что есть внутри тебя».

@Κύριεἐλέησον.με

Ки́рие эле́йсон

Достоинства Иисусовой молитвы

– Если я правильно понял, очищение достигается, главным образом, через подвиг, пост и Иисусову молитву. Позвольте мне задать вопрос не потому, что я не верую, но потому, что часто слышу от разных людей нашего времени возражения против благодатной молитвы. Они говорят, будто молитва и способ, которым она совершается, – христианская йога и связана с восточными религиями. Что сказали бы Вы по этому поводу?

– Говорящие так находятся, по-видимому, в полном неведении относительно харизматического состояния Православной Церкви, ибо молитвой мы обретаем Божественную благодать. Не пережившие же действий благодати не могут знать этого, и им никогда не следует порицать тех, кто имеет такой опыт. Они злословят даже святых отцов. Многие отцы боролись за стяжание благодати и убедительно говорили о се ценности. Неужели они заблуждались? Неужели гнал в ошибку святой Григорий Палама? Утверждающие так не знают Священного Писания. “Сыне Давидов, помилуй нас!” (т.е. “Иисусе, помилуй нас”) – говорили слепые и обретали свет, прокаженные и исцелялись от проказы и т.п. Молитва “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя” включает два центральных момента: догматический (признание Божественности Христа) и молитвенный (воззвание о нашем спасении). Таким образом, исповедание веры в Богочеловека связано с признанием невозможности спасения собственными силами. Этим сказано все, и на этих двух положениях основывается все христианское подвижничество: на вере в Богочеловека и на чувстве своей греховности. Итак, в немногих словах выражаются устремления верующего и суммируется догматика Православной Церкви.

С помощью молитвы мы обретаем двойное знание. Святой Максим говорит, что страсть гордости происходит от двух незнаний – божественной силы и человеческой слабости. Это двойное незнание формирует “расстроенное сознание”. В конце концов человек гордый несведущ, в то время как смиренный обладает двойным знанием. Он знает собственное бессилие и силу Христову. Следовательно, в Иисусовой молитве мы исповедуем силу Христову (Господи Иисусе Христе, Сыне Божий) и наше бессилие (помилуй мя). И приходим в блаженное состояние смирения. Где смирение – там благодать Христова, которая есть Царство Небесное. Видите ли достоинство молитвы? Видите ли, как ее действием мы можем стяжать Царствие Божие?

– Я знаю, отче, что необходимый признак православного верующего – никогда не отделять Христа от остальных Лиц Святой Троицы. И в Божественной литургии мы призываем и славим Святую Троицу, например, в ектениях и при заключительном благословении: “Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне, и присно, и во веки веков”, благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и причастие Святаго Духа буди со всеми вами” и т.д. Может ли молитва, обращенная только ко Второму Лицу Святой Троицы, извращать православное учение?

– Разумеется, нет; я скажу более того. Слово “молитва” подразумевает молитву Иисусову, но имеет триадологическую основу. Ибо Христос (одно из Лиц Святой Троицы) не существует без Отца и Святого Духа и составляет вместе с остальными Лицами “Троицу единосущную и нераздельную”. Христология связана с триадологией. Но вернемся к теме “Молитва”. Отец Небесный через Ангела велел Иосифу дать имя Христу Иисус: “. И наречешь Ему имя Иисус. ” ( Мф. 1:21 ) Иосиф, оказывая послушание Отцу, назвал Сына Девы Иисусом. Кроме того, у Апостола Павла, просвещенного благодатью Духа Святого, читаем: “Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым” ( 1Кор. 12:3 ). Итак, творя молитву: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя”, – мы призываем Отца и повинуемся Ему; более того, мы чувствуем действие и причастие Духа Святого. Отцы, Им просвещенные, сказали: “Отец через Сына в Духе Святом все творит”. Святая Троица создала мир и сотворила человека. Она же возродила мир и обновила человека. “Отец благоволил, чтобы Слово стало плотию. И стало плотию от Духа Святого”. То есть Христос вочеловечился “по благоволению Отца и содействием Святого Духа”. Поэтому мы и говорим, что спасение человека и обретение Божественной благодати является общим действием Всесвятой Троицы. Изложу вам два характерных учения святых отцов.

Читайте так же:  Молитва накануне исповеди

Святой Симеон Новый Богослов пишет в каком-то месте, что Сын и Слово Божие – дверь спасения, согласно Его проповеди: “Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет и выйдет, и пажить найдет” ( Ин. 10:9 ). Если Христос – дверь, то Отец – дом. “В доме Отца Моего обителей много” ( Ин. 14:2 ). Через Христа мы приходим к Отцу. Но, чтобы открылась дверь (Христос), необходим ключ – Дух Святой, поскольку Его действием мы познаем истину, которая есть Христос. Отец послал Сына Своего в мир, Сын и Слово Божие показывает нам Отца и Святого Духа, исходящего от Отца, посылаемого через Сына, запечатлевающего Христа “в сердцах наших”. Следовательно, мы познаем Отца “через Сына в Духе Святом”.

Также и святой Максим часто говорит в своих трудах о таинственном воплощении Слова. Он пишет, что как закон и пророки были предтечей Пришествия во плоти Слова, так и Сын и воплощенное Слово Божие стал предтечей “Своего духовного Пришествия”, “подготавливая посредством логосов домостроительства души к принятию Его видимого Божественного Пришествия”. Другими словами, среди нас должен был воплотиться Христос, иначе мы не сможем увидеть славу Его на Небесах. Однако воплощение Христа среди нас совершается по благоволению Отца и содействием Святого Духа. Видите, как выражается совместная деятельность Святой Троицы, почему мы призываем и исповедуем великое Таинство, которое явил Господь, когда вочеловечился? Итак, тот, кто отрицает молитву Иисусову, совершает огромную ошибку. Он оказывает непослушание Отцу, не признает Святого Духа и, таким образом, не состоит в действительном общении со Христом. Следовательно, можно усомниться, православный ли он христианин.

– Еще я хотел бы, отче, чтобы Вы объяснили мне подробнее и высказались по поводу того, о чем я упоминал ранее, – о различиях между молитвой и методом йоги, и показали бы мне преимущество христианской молитвы в сравнении с другими восточными религиями, поскольку, без сомнения, располагаете большим опытом.

– Тема эта, чадо мое, обширна, и многое можно сказать. Из моих предыдущих слов вытекает следующее.

Во-первых, в молитве решительно выражается вера в Бога, Который сотворил мир, управляет им и любит его. Он – нежный Отец, Который заботится о спасении Своего творения. Спасение совершается в Боге, поэтому в молитве мы просим Его: “Помилуй мя”. От делателя умной молитвы далеко отстоит самоспасение и самообожение, потому как это грех Адамов, грех падения. Он пожелал стать богом и выйти за пределы того, что определил ему Господь. Спасение совершается не “в себе и через себя”, как утверждают человеческие учения, но в Боге.

Во-вторых, в молитве мы стремимся встретиться не с безликим богом. Мы не ставим цель подняться до “абсолютного ничто”. Наша молитва сосредотачивается на личностном Боге – Богочеловеке Иисусе. Отсюда и молитва “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий”. Во Христе соединены божественная и человеческая природы, т.е. Бог Слово – человек, “в котором телесно пребывает вся полнота Божества”. Следовательно, учение православного монашества о человеке и спасении тесно связано с учением о Христе. Мы любим Христа и храним Его заповеди. Мы подвизаемся в их осуществлении. Он сказал: “Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди” ( Ин. 14:15 ). Любя Христа и храня Его заповеди, мы соединяемся с Пресвятой Троицей.

В-третьих, при умной непрестанной молитве мы не впадаем в состояние гордости. Учения, о которых ты говорил мне ранее, изобилуют гордостью. Нашей же молитвой приобретается блаженное состояние смирения. “Помилуй мя” – говорим мы и считаем себя хуже всех. Не превозносимся ни над каким братом. Любая гордость чужда делателю молитвы. Имеющий ее безумен.

В-четвертых, как уже отмечалось, спасение – не абстрактное состояние, но единение с Триипостасным Богом в лице Господа нашего Иисуса Христа. Но это единение не устраняет человеческого фактора. Мы не ассимилируемся, поскольку каждый из нас – особая личность.

В-пятых, при прохождении молитвы приобретается способность различать искушения. Мы видим и понимаем движения сатаны, но вместе с тем и действие Христово, т.е. распознаем дух лести, который столь часто преобразуется в Ангела света, отделяем добро от зла, нетварное от тварного.

В-шестых, борьба за молитву связана с очищением души и тела от разрушительного влияния страстей. Мы стремимся достичь бесстрастия не стоического, но динамического, то есть не умерщвления страсти, а преображения ее. Вне “бесстрастной страсти” нельзя любить Бога и спастись. Но, поскольку эта любовь извращена и испорчена, наша цель – преображение. Мы боремся за очищение от обезображенных состояний, которые создает диавол. Без этой личной борьбы, которая совершается по благодати Христовой, невозможно спастись. “Знание вне практики – диавольское богословие”, – говорит святой Максим.

В-седьмых, молитвой мы не стремимся привести ум к абсолютному ничто; мы хотим обратить его в сердце и стяжать благодать Божию в душе, откуда она распространяется и на тело. “Царствие Божие внутрь вас есть” ( Лк. 17:21 ). Тело, по учению нашей Церкви, – не зло; злом является плотской разум. Оно не “одеяние души”, как говорят философские учения, и его нужно стремиться не сбросить, но спасти. Ибо под спасением всего человека подразумевается и его душа и его тело. Следовательно, мы не стремимся к гибели тела, но воюем против служения ему. Не хотим гибели жизни. Не стремимся впасть в такое состояние, чтобы ради прекращения страданий не иметь желания жить. Мы упражняемся в молитве потому, что пьем от источника жизни и стремимся вечно пребывать с Богом.

В-восьмых, для нас не характерно безразличие к окружающему миру. Те учения, о которых ты упоминал, избегают углубляться в человеческие проблемы с целью сохранить свой мир и безмятежие. Мы же стремимся к иному – непрерывно молимся за всех. Плачем о всем мире. Хотя спасение – это единение со Христом, мы состоим в общении с другими людьми. Не можем спасаться сами по себе. Радость, которая существует только для нас, но не для мира, не является действительной радостью.

Читайте так же:  Икона и молитва к ней кто не может забеременеть

В-девятых, мы не придаем большого значения психотехническим методам, а также различным положениям тела, хотя и считаем, что некоторые из них помогают сосредоточить ум в сердце. Но, повторяю, мы стремимся не к апатии (это отрицательное состояние), а к стяжанию Божественной благодати.

– Благодарю Вас, отче, за эти просвещающие мысли. Они имеют большое значение, поскольку исходят от человека, опытно их пережившего. Позвольте еще один вопрос. Только ли молитвой “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя” достигается очищение, спасение, и, таким образом, обожение? Другие молитвы не годятся? Они не помогают?

– В каждой молитве заключена огромная сила. Она – крик души. По вере и усердию приходит и помощь от Господа. Существуют разные молитвы – богослужебная, частная и т.д. Однако у молитвы Иисусовой великое достоинство, ибо, по словам преподобного Исаака Сирина, она является тем ключом, благодаря которому мы получаем возможность войти в таинство, которое око не видело, и ухо не слышало, и на сердце человеку не приходило ( 1Кор. 2:9 ). Т.е. она властвует над умом, и заставляет его молиться без мечтаний (без цвета, образа, формы), и в короткий промежуток времени подает обильную благодать. Особая благодать приходит от псалмопения, поскольку оно неразрывно связано со смирением и осознанием своей греховности. Так говорят отцы.

По словам святого Григория Синаита, псалмопение – для начинающих и неопытных, в то время как Иисусова молитва – для вкусивших Божественную благодать, для исихастов: “Ты же не часто пой псалмы, ибо они рассеивают. это занятие начинающих – по их неведению и тяжелым трудам, но не исихастов, подвизающихся единственно в сердечной молитве к Богу и избегающих углубляться в смысловые значения. Как говорят отцы, вкусивший благодати должен меньше петь и больше предаваться Иисусовой молитве; малое пение или чтение псалмов – дело отцов”.

– Обычно, отец мой, – продолжал он, – псалмопение сопровождается приподнятостью, незаметно проскальзывает эгоизм и превозношение в силу прекрасного голоса и впечатлений, выраженных другими, в то время как у произносящего в своей келлии “помилуй мя” не существует внешних факторов для возникновения превозношения. Поэтому исихасты в основном упражняются в этом виде молитвы, преподанной нам отцами, и совершают утреню и вечерню, произнося ее по четкам.

– Молитва эта достаточно узкая и очень маленькая. Не сковывается ли в ней ум?

– Ум особенно сосредотачивается на небольших фразах. Но, кроме того, Иисусова молитва имеет огромную глубину, внешне не проявляющуюся. Ум имеет свойство погружаться в то, на чем останавливается; туда он направляет любовь и желание. Об этом говорит святой Максим: “Обычно ум, на каких делах задерживается, в те и углубляется; куда он углубляется, к тому он будет питать желание и любовь – или к божественному и созерцательному, или же к делам плотским и страстям”. Так, впрочем, происходит и со знанием. Простое, на первый взгляд, обстоятельство можно изучать и обдумывать в течение многих лет. Тем более сладчайшее имя Иисуса. Над ним можно размышлять всю жизнь.

– Если Иисусова молитва обладает такой силой, позвольте мне, отче, спросить, как это происходит? Как можно воспользоваться ею? Знаю, что стесню Вас, поскольку Вы видите перед собой человека невежественного и несведущего в таких вопросах, но, если ответите, Вы весьма мне поможете.

– Иисусова молитва – величайшее знание, чадо мое. Ее невозможно ни описать, ни определить точно, ибо существует опасность быть неправильно понятым теми, у кого нет даже малого опыта. Это действительно тяжелый труд. Можно сказать еще, что она является совершенной формой, благодаря которой мы и имеем богословие или, лучше, – боговидение. Богословие – порождение и результат чистой молитвы, ее желанный и благословенный плод. Среда ее развития и жизнеспособности – безмолвие сладчайшей пустыни (со всем ее динамичным содержанием) и очищение от страстей.

– Я прочитал, отче, несколько книг и статей об этом благодатном труде – труде безмолвия ума, непрестанного призывания имени Иисусова. Мне хотелось бы, чтобы Вы показали достоинство Иисусовой молитвы, поделились бы мыслями из своего личного опыта и знания отцов по этому вопросу. Я стремлюсь узнать об этом не из любопытства, но из намерения войти, насколько смогу, в это благословенное состояние. Не откажите мне в моем желании.

Афонская практика Иисусовой молитвы

Жестокое и упрямое сердце – мертвое сердце

В искусстве борьбы с помыслами тщательно избегай жестокости и упрямства. Жестокое и упрямое сердце – мертвое сердце.

Смиренное и доброе – живое сердце. Ибо путь спасения – это смирение и самоотречение, а путь заблуждения – гордость и саможаление.

Что бы ты ни делал, следи за тем, чтобы не оставлять сердечное внимание и молитву. Глубоко познав путь борьбы с помыслами, станешь пользоваться им свободно. Для правильного действия молитвы следует молиться смиренно и спокойно, без восторженности и напряжения.

По Афонской традиции Иисусову молитву можно читать короче: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Запомни в целом одно правило: для овладения искусством борьбы с помыслами необходимо безпрестанно очищать сердце Иисусовой молитвой. Чтобы стремиться к Спасению, мы всегда должны осознавать свое греховное состояние.

Глубоко вникай в свое сердце, и, обретя непрерывное сердечное внимание и безпрестанную молитву, сможешь побеждать помыслы и страсти в любых обстоятельствах.

Когда молитва начнет прививаться к твоему сердцу, не упускай из виду одно – очищения сердца возможно достичь только при полной победе над помыслами. В то время, как помысл наступает на тебя, отбиваешь ли ты его, сопротивляешься ему или он пленяет тебя – во всем этом содержатся возможности его поразить.

Если ты думаешь только о том, чтобы уклониться от него или убежать, то этого недостаточно, чтобы уничтожить его. Что бы ты ни предпринимал, думать следует только о способах уничтожения помысла Иисусовой молитвой, смирением и постом.

О молитве Иисусовой в наше время

В беседе корреспондента портала Православие.Ru с отцом Феодором Гигнадзе была поднята тема Иисусовой молитвы. Мы попросили отца Феодора в отдельной статье рассказать о необходимости для мирян творить Иисусову молитву.

Видео (кликните для воспроизведения).

Что значит, что мы христиане? Мы не просто верующие и религиозные, то есть уверенные в бытии Бога и соблюдающие ради угождения Богу определённые правила. Христиане – те из нас, кто знает, что Бог пришёл как человек, мы Его увидели глазами сердца, и благодать нам объявила (ср. Мф. 16, 17), что перед нами Тот, Кто создал вселенную и нас, Кем существует всё сущее, Им бьется наше сердце и сердца наших близких, Он – это основание всего (Ин. 1, 3–4).

Увидев всё это, мы не можем постоянно не лицезреть Его, встать к Нему спиной, на некоторое время отдалиться от Него и делать свои дела (и наши дела в Его руках). Кроме такого прагматического подхода, Он касается нашего сердца любовью (ср. Откр. 3, 20), даёт нам почувствовать истинную жизнь (ср. Ин. 10, 28) и счастье (ср. Мф. 11, 6). Вместе с этим в литургическом богослужении Он даёт нам Себя Самого, делает нас органической частью Себя (ср. Ин. 6, 51) и настраивает нас на благодарственную, то есть евхаристическую жизнь.

Мы христиане не по причине религиозности, но потому, что мы хотим быть со Христом

То есть мы христиане не по причине религиозности, но потому, что мы хотим быть со Христом (ср. 1 Кор. 12, 2), мы реализуемся в единстве с Ним, в следовании за Ним, в ученичестве Ему (ср. Ин. 15, 18), в дружбе (ср. Ин. 15, 14) и братстве с Ним (ср. Мф. 12, 49), как образы и подобия Божии, как небесные граждане (ср. Флп. 3, 20; Евр. 13, 14) и дети Отца Небесного (ср. Ин. 20, 17; 1 Ин. 3, 2–3; Евр. 12, 6–8; Рим. 8, 16).

Читайте так же:  Молитвы за большего

Как после этого может возникнуть странный вопрос: «Можно ли мирянину молиться Иисусовой молитвой»? Ведь эта молитва есть попытка постоянно быть со Христом (ср. 1 Фес. 4, 17), увидеть Его и следовать за Ним (Мк. 10, 47–52).

Умная молитва Иисусова тесно связана с исихазмом («покой ума и тела»). Часто задают вопрос, насколько целесообразна подобная практика для мирян. Такая постановка вопроса неверна, поскольку именно исихастский образ жизни и является одним из важнейших факторов уникальности Православия. И, как нас учит св. Симеон Новый Богослов,

«Не говори: это для нас невозможно, так как Христос свои заповеди объявил для всех, и Он не давал отдельных заповедей для монашествующих и для мирян» [1] .

В греческой традиции исихазм мирян – обычное явление, и для него существует даже специальный термин: лаический исихазм (греч. λαϊκός – «мирянин»). В XIV в., когда исихазм был догматически утверждён на Соборе (1351 г.), отцы Церкви были сторонниками исихазма среди мирян (напр., св. Григорий Палама, св. Николай Кавасила).

В связи с тем, что исихазм, в православной традиции, нужен и обязателен и для мирян, следует принять ко вниманию то учение Православной Церкви, что каждый, крещённый во имя Св. Троицы и подчинившийся Трёхипостасному Единосущному Богу, входит в «род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел» (1 Пет. 2, 9). Есть и другие места Священного Писания, где об этом говорится:

  • «Возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших Кровию Своею и соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему» (Откр.1, 5–6);
  • «Умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего» (Рим. 12, 1).

Поэтому каждый христианин, независимо от церковного сана, должен постоянно из глубины сердца приносить Богу бескровную жертву хвалы, чем, собственно, и является умная молитва Иисусова.

Митрополит Иерофей (Влахос) пишет:

«Мы считаем умную молитву важнейшим средством для спасения человека. Возможно, кто-нибудь скажет, что все эти целебные средства, то есть глазные примочки, лечащие око сердца (ср. Откр. 3, 18), могут использоваться только монахами. Это не совсем так. Все мы, даже и живущие в миру, можем жить по заповедям Христовым. Молитва, покаяние, плач, сокрушение, пост, бдение и так далее заповеданы нам Христом, и это значит, что все могут следовать им. Христос не назвал таких вещей, которые были бы невозможными для человека. Святитель Григорий Палама, говоря о чистоте сердца, подчеркивает, что ‟и живущим в браке возможно отвечать этой чистоте, однако с гораздо большим трудом”» [2] .

Всё то, из чего и складывается явление, называемое исихазмом, оправдано Константинопольскими Соборами 1341, 1346 и 1351 гг., которые признаются Православной Церковью:

«Следовательно, всякий, кто возражает против чего-либо из названного, находится вне православного предания и может быть на этом основании отсечен от его жизни» [3] .

Митрополит Иерофей делает ещё одно интересное замечание:

«Мы замечаем, что даже православных христиан можно разделить на две большие группы. В первую группу входят люди, которых справедливо можно было бы назвать последователями Варлаама. Это те, кто ставит на первое место рассудок и возлагает надежду преимущественно на человека. Подобные люди верят, что таким образом можно решить многие проблемы, в том числе и главный жизненный вопрос – познание Бога. Ко второй группе принадлежат те, у кого, подобно святителю Григорию, сердце (в его целостном смысле (ὅλα τήν ἑρμηνεἰα) библейского и святоотеческого Предания) находится в центре их духовной жизни. Такие люди следуют путем (τήν μέθοδο) всех святых нашей Церкви. Они удостаиваются истинного богопознания и истинного Причастия (στήν κοινωνία) Богу. Таким образом, в наши дни существует два направления, два образа жизни. Но поскольку Церковь считает святителя Григория Паламу великим богословом и его учение является учением Церкви, то мы должны следовать именно вторым путем» [4] .

Священное Писание многократно подтверждает нам значение призывания имени воплощенного Сына Божия, как в нашей каждодневной борьбе с грехом, так и с точки зрения непрерывного общения с Ним, бескорыстной любви к Нему и в целом спасения:

  • «Имеющий Сына имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни. Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную» (1 Ин. 5, 12–13);
  • «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6, 6);
  • «И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне. Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю… чтобы чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам» (Ин. 14, 13–14; 15, 16; 16, 23–26).

И Господь объявляет нам: «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 5). А то, что, по словам Христа, «никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14, 6) – сильнейшее основание для горячей мольбы, обращенной к Нему.

«Богоносные отцы, умудренные просвещением Святого Духа, основание своего учения о мысленном священнодействии молитвы, тайно совершаемое во внутреннем человеке, полагают на недвижимом камени Божественного Писания Нового и Ветхого Заветов, заимствуя оттуда, как из неисчерпаемого источника, так много свидетельств»,

– писал преподобный Паисий (Величковский) [5] .

Один из распространенных мифов, направленных против умной Иисусовой молитвы и в целом против исихазма, – это соображение, что якобы эта молитва является источником прелести (духовного заблуждения). Ответ на этот миф дадим словами великого афонского старца XX в. Иосифа Исихаста:

«А относительно умной молитвы… призывания Имени Божия – не может быть сомнений, и прелесть не может возникнуть из-за нее, поскольку внутри сердца нерассеянно призывается Имя Христово, и Он очищает нас от тьмы и ведет к свету» (Письмо 63).

И в другом письме старец пишет:

«‟Господи Иисусе Христе, помилуй мя” пусть будет твоим дыханием» (Письмо 3) [6] .

Мысль этого современного подвижника разделяют все святые отцы. Один из них – великий апологет умной молитвы, прп. Паисий (Величковский), который беседует и о практике этой молитвы, и о её результатах, и о её преимуществе перед другими молитвенными практиками:

Читайте так же:  Молитвы чтобы муж домой вернулся

«‟Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!”Если кто с желанием и непрестанно, как дыхание из ноздрей, творит молитву сию, вскоре вселится в него Св. Троица – Отец, Сын и Св. Дух – и обитель в нем сотворит, и пожрет молитва сердце, и сердце – молитву, и станет человек день и ночь творить сию молитву, и освободится от всех сетей вражиих… Если кто не навыкнет умной Иисусовой молитве, не может иметь непрестанной молитвы. Этот путь молитвенный – скорейший ко спасению, чем посредством псалмов, канонов и обычных молитв для грамотного. Что совершенный муж пред отроком, то сие молитва пред грамотнословесием, т.е. молитвою искусственно писанною» [7] .

А противников умной молитвы мы дерзновенно спросим вместе с преподобным отцом:

«Совершенно недоумеваю. Призвание ли имени Иисусова, думается вам, неполезно?» [8]

Отрицательное отношение к исихазму обусловленно и тем, что под этим термином понимают состояние обожившегося человека. На самом деле исихазм – это путь, православная практика молитвенно-аскетической жизни, тот процесс в духовной жизни, который возможен и нужен и для мирянина, поскольку, с практической точки зрения, именно исихазм обуславливает уникальность Православия, так как он основывается на учении о нетварности Божественной благодати, Божественной энергии, того же Фаворского света. А это учение является собственно православным, и мы его не встречаем в других христианских деноминациях. Таким образом, православная молитвенная практика уникальна. Согласно православному учению, благодаря молитве Бог в благодати непосредственно Сам пребывает с нами. Поэтому и отношение к молитве в нашей традиции иное, что и даёт соответствующие плоды.

Благодаря молитве Бог в благодати непосредственно Сам пребывает с нами

Православие в своём молитвенно-аскетическом подвиге исихастично. А для тех, кто полагает, что эти темы недоступны и далёки для людей, находящихся в таком состоянии, как мы, приведём слова архимандрита Софрония (Сахарова):

«Я желаю узнать о более совершенном: о том, что превосходит мою меру. Но это не потому, что я притязаю на высшее меня; нет, но потому, что что мне представляется необходимым как-то узреть путеводящую звезду, чтобы проверять себя, на верном ли я пути… Я хотел бы иметь в духе видение истинного критерия, пусть чрезвычайно высокого, чтобы не успокоиться на том малом, что до сего часа познал» [9] .

Существование исихастской практики в Церкви оказывает особое влияние на литургическое богослужение. Многие подвижники Церкви говорят о том, насколько большое значение имеет для служащего священника его личный молитвенный опыт, чтобы он сам, сердцем своим, стал соучастником евхаристического служения, чтобы это великое таинство не прошло мимо него; чтобы славное служение принесения Бескровной Жертвы не превратилось для него в спектакль. В случае, если служащий священник станет един с таинством, сделает его своим, он становится примером для верующей паствы и этим способствует созиданию мистического Тела Христова, то есть Церкви. С этой точки зрения интересны соображения неизвестного афонского исихаста:

«Священство должно быть сопровождаемо постом (т.е. с подвигом – о. Ф. Г.), и ему должна сопутствовать умная и сердечная молитва. Ибо если иерей всегда постится и непрестанно молится умно из глубины себя, тогда во время священнодействия он действительно чувствует в себе благодать Божию (и, соответственно, подаёт пример пастве и проторяет ей дорогу к Живому Богу – о. Ф. Г.)» [10] .

Умная молитва и евхаристическое служение – это два крыла, с помощью которых человек соединяется с Богом

Умная молитва и литургическое, евхаристическое служение – это два крыла, с помощью которых человек соединяется с Богом. Эти два таинства помогают, дополняют и примыкают друг ко другу: «всенощная может стать, – наставляет нас прп. Никон Оптинский, – лучшей учительницей молитвы Иисусовой». А живое переживание богослужения, глубинное включение в него невозможно без личной молитвенной подготовки. Вот что пишет в этой связи архимандрит Емилиан:

Богослужение «существует как высшее проявление нашей молитвы и отправная точка к продолжению молитвы. Только тот, кто молится и держит имя Иисуса на устах перед тем, как пойти в церковь, может сказать, что он полноценно участвует в литургии, что он все понимает» [11] .

В завершение мы говорим вместе с апостолом, что наша христианская жизнь осуществляется «именем Иисуса Христа Назорея» (Деян. 4, 10), «и нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4, 12); а тем, кто принуждает нас отказаться от призывания святого имени вочеловечившегося Бога (Деян. 4, 17–18), мы также вместе с апостолом скажем: «Суди́те, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога?» (Деян. 4, 19).

Иисусова молитва египетских монахов

Когда и кем впервые стала практиковаться Иисусова молитва? В каких древних памятниках зафиксированы наставления духовно умудренных подвижников о спасительности Иисусовой молитвы? И что именно говорили они? Были ли у практики призывания имени Христова противники? Этому посвящена работа известного французского богослова, специалиста по истории сирийского и коптского монашества Антуана Гийомона (1915–2000), перевод которой мы предлагаем нашим читателям.

Чтобы отыскать в египетской монашеской литературе подлинные и ясные свидетельства о практике Иисусовой молитвы, мы должны обратиться к более поздним работам, сохранившимся на коптском языке. Одной из главных является «Из добродетелей отца нашего праведного – великого аввы Макария» [6] . Мне хотелось бы проанализировать эти тексты, не удостоившиеся до сих пор должного внимания со стороны историков Иисусовой молитвы.

«Держись Того… Чье имя – сладость на устах всякого, Кто есть сама сладость»

Монаху, который приходил к Макарию исповедовать свои грехи, он давал следующее наставление: «Мужайся, сын мой. Держись Того, Кто не имеет ни возраста, ни происхождения; Кто пребывает вовек и не имеет конца; Кто есть пристанище тех, кто надеется только на Него, Чье имя – сладость на устах всякого, Кто есть сама сладость, совершенная жизнь, Кто владеет сокровищем неизбывной благодати; Господь наш, Иисус Христос; да будет Он твоей силой, твоей помощью, твоим прощением!» [7] . Постоянное призывание имени Иисуса есть вернейшее средство спасения. Об этом говорит и авва Аммон, советующий брату спасаться, усердно повторяя молитву мытаря. Мольба о прощении, крик о помощи здесь явно не выражены, но имя Христа расценивается как единственное, что может принести помощь и милость.

Следует заострить внимание еще на одном моменте: призыв имени Иисуса произносится с каждым выдохом

Призвать «спасительное» имя Иисуса – значит убедиться в присутствии, близости к нам Самого Спасителя, Который исцелит нас от телесных и душевных недугов.

Однажды Макарий пошел проведать некоего старого монаха, который по причине тяжкой болезни не вставал с постели. Этот старец имел склонность постоянно призывать «спасительное и благословенное имя» Иисуса. Макарий справился о его здоровье (или спасении; коптское слово имеет оба значения). Тот бодро ответил: «Я с усердием взыскую этот сладкий хлеб жизни – священное имя Господа нашего Иисуса Христа; и погрузился я в сладкий сон, и увидел явление Царя – Христа в облике назоретянина. Он трижды сказал мне: “Смотри! Это Я, и никто, как Я”. Тогда я проснулся в великом ликовании и забыл о своих страданиях» [9] .

Читайте так же:  Кришнаитские молитвы на русском

Во всех этих текстах особо подчеркивается «сладость», которую испытывает тот, кто посвящает себя призыванию имени Иисуса Христа.

Однажды молодой монах спросил у Макария: «Отче, скажи мне, что такое сладость и что такое горечь?» (ср.: Иак. 3: 11). Макарий, используя красочное сравнение, ответил: «Говорят, что, когда мать опускает малыша на землю, она дает ему в руку что-нибудь сладкое, чтобы он не тащил в рот всякую гадость. Сравни это с грехом и наслаждениями; а сладость – это Господь наш Иисус Христос, Его благословенное имя, драгоценная жемчужина» [10] (ср.: Мф. 13: 45). Вдохновленный фразой из Послания апостола Иакова 3: 1, в другом месте он говорит: «Да не истечет из родника сокровищницы нашего сердца поток горькой воды [то есть дурных помыслов], но непрестанно будет происходить из него сладость, что есть Господь наш Иисус Христос» [11] .

Самым распространенным способом молитвы среди египетских монахов являлось meletê – «размышление»: под этим следует понимать непрестанное чтение Священного Писания sotto voce (вполголоса) и по памяти. Это упражнение давало им возможность исполнять сразу две обязательные заповеди: заниматься физическим трудом и непрестанно молиться: labora manibus tuis et ora Deum incessanter [12] . Иисусова молитва прекрасно подходит для этого способа моления.

Макарий ответил: «Нет помышления выше повторения спасительного и благословенного имени Господа нашего Иисуса Христа»

Однажды один брат попросил Макария объяснить ему следующий стих: «Помышления сердца моего да будут благоугодны пред Тобою» (Пс. 18: 15). Макарий ответил: «Нет помышления выше повторения спасительного и благословенного имени Господа нашего Иисуса Христа, постоянно в своем уме сохраняемого, как сказано: “Как ласточка издавал я звуки, тосковал как голубь” (Ис. 38: 14). Так и раб Божий – крепко держится за спасительное имя Господа нашего Иисуса Христа» [13] .

Почти во всех этих текстах, особенно в конце последнего процитированного отрывка, встречается выражение, на которое мы пока не обращали большого внимания: имя Иисуса есть хлеб, очень сладкая пища. Развивая эту мысль, в следующем тексте приводятся сравнения, которые хорошо описывают вид «размышления», состоящий в призывании имени Иисуса.

Один брат спросил Макария: «Какое самое лучшее занятие для монаха в его аскетической жизни?» Макарий ответил: «Блажен тот, кто непрестанно, с сокрушенным сердцем держится за благословенное имя Господа нашего Иисуса Христа, так как поистине в аскетических упражнениях нет ничего лучше, как эта благословенная пища, если ты вкушаешь ее беспрерывно, как овца пережевывает свою жвачку и ощущает ее сладость до тех пор, пока она не проникнет в ее сердце и, словно елеем, заполнит все ее внутренности. Посмотри, как радуется овца, наполненная сладостью той жвачки, что жует она во рту своем. Да дарует нам Бог подобным образом сладостный елей имени Своего!» [15] .

В другом очень красочном отрывке Макарий использует иное, еще более яркое сравнение: «Я помню, как в детстве, когда я жил в доме отца своего, заметил, что старые женщины и молодые девушки постоянно что-то жуют с тем, чтобы подсластить слюну и отбить дурной запах, исходящий изо рта, и таким образом увлажнить и освежить свои внутренности. Если этот предмет материи может дать столько сладости тем, кто его жует, насколько больше может дать пища жизни, источник спасения, родник живой воды, сладость самого сладостного – Господь наш Иисус Христос, от бесценного и благословенного имени Которого бесы исчезают, как дым, когда слышат его из наших уст. Это благостное имя, если мы непрестанно повторяем его и непрестанно размышляем о нем, просвещает разум, приводит в движение душу и тело, изгоняет все дурные помыслы из бессмертной души и открывает ей небесное и прежде всего Того, Кто выше всех, – Господа нашего Иисуса Христа, Царя царей, Властелина властителей, небесную награду тем, кто всем сердцем ищет Его» [16] .

Эти тексты подтверждают давно установившуюся практику молитвы Иисусовой, но являются ли они подлинными высказываниями Макария Египетского – основателя монашеской жизни в Скитской пустыне? Если так, то они свидетельствуют о том, что Иисусова молитва была известна египетским монахам еще в IV веке.

Сборник «Из добродетелей святого Макария», в котором они сохранились, составлен из текстов разного происхождения. В нем встречаются изречения святого Макария, которые уже имеются в более раннем собрании «Apophtegmata» и поэтому претендуют на подлинность. Некоторые отрывки взяты из известных «Духовных наставлений», дошедших до нас под именем Макария, сирийское происхождение которых, однако, не подлежит сомнению. Тексты, относящиеся к Иисусовой молитве, невозможно отыскать где-то еще. Возможно, они относятся к более поздним текстам этого сборника.

В ходе раскопок в древней пустыне Келлий удалось найти длинное надписание Иисусовой молитвы на стене кельи

Эти литературные свидетельства того, что Иисусова молитва была известна и практиковалась среди египетских монахов в VII–VIII веках, подтвердились несколько лет назад новыми эпиграфическими данными. В апреле 1965 года в ходе раскопок в древней пустыне Келлий между пустынями Скит и Нитрия, хорошо известными по «Apophtegmata Patrum», нам удалось найти длинное надписание Иисусовой молитвы [21] . Эта надпись из 29 строк не датирована, но по археологическим данным и по найденным в соседних комнатах надписям мы смогли установить, что написана она между серединой VII века и серединой VIII века В ней содержится возражение, внушаемое бесами против Иисусовой молитвы: «Если будешь все время вопить: Господи Иисусе! – значит, ты не молишься Отцу и Святому Духу». На это следует ответить, что Сын неотделим от Отца и Святого Духа и тот, кто призывает Христа, молится в то же время Святой и Нераздельной Троице.

Видео (кликните для воспроизведения).

Это надписание нашли начертанным на стене комнаты, которая была молельней; в этой же комнате были и другие надписи, также подтверждающие, что монах, живший в этой келье, был пылким приверженцем Иисусовой молитвы: «Иисус Христос, спасительное имя!», «Господи Иисусе, помоги нам!» Этот монах определенно был не единственным в Келлии, кто занимался Иисусовой молитвой. Но то возражение, о котором говорилось выше, показывает, что в Келлии были и противники этой практики, которые утверждали, что это есть не более чем новомодное поклонение. Это противостояние, возможно, объясняет, почему в тех литературных источниках, которые мы проанализировали, рекомендации заниматься Иисусовой молитвой подкрепляются авторитетом великих святых – Макария Великого, его «римских» учеников и Антония Великого.

Афонская практика Иисусовой молитвы
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here